«Я революционер»
«Ничего страшного!»
«Но я разрушаю твой привычный мир и саму твою жизнь!»
«Глупости! Я счастлива»
Разум, одурманенный химическими реакциями любви, увы, слабо расположен к критическому мышлению. Сейчас было не время.
Почему он не сказал сразу? От страха. Больше всего на свете Фред боялся увидеть в глазах Анны ужас непонимания, отрицание, отвращение. На память пришел его недавний разговор с Карлом. Скажи Анна нечто подобное, он бы этого не вынес.
«Скрывая от нее, я лишаю ее права выбора» - Очевидная мысль, но очевидные мысли редко облегчают положение.
Они снова оказались на вокзале, взобрались в вагон и, перекинувшись бессмысленными фразами, разошлись по купе. Поезд издал протяжный гудок и, объятый голубоватым паром, отправился дальше на юго-запад.
3. Белая Крепость
В отличие от Каренсбруне, на Ивельдорфском вокзале было так многолюдно, что, как говорится, яблоку негде упасть. Разношерстная толпа гудела словно улей. На Анну почти не смотрели – иностранкой в столице было никого не удивить.
Протиснувшись через толпу, Анна, Фред и их скромная свита вышли на площадь. Фред прищурился, вглядываясь вдаль.
- А вот и Виктор. Чудо, а не шофер – никогда не опаздывает!
Перед ними остановился черный блестящий автомобиль. С водительского места вышел невысокий человек с лихо закрученными вверх усами. В уголку его рта словно приросла помятая папироса, а голову венчала темно-синяя фуражка с молодцевато задранным вверх козырьком. Виктор подошел к Фреду, но вовсе не поклонился. Вместо этого он сердечно пожал принцу руку. Наблюдая эту картину, Анна удивилась: так здороваются с благодетелем, с другом, которого очень уважают, но не с наследным принцем. Их разговор удивил княжну не меньше.
- Здравствуйте, Виктор! - воскликнул Гриндор, - Как вы поживаете? Как Кэт?
- Солнце милостиво, Ваше Высочество, - простодушно ответил шофер, - Живем потихоньку. Квартиру вашу в порядке держим, не извольте беспокоиться.
- Славно. Я в вас не сомневался. А теперь, дружище, доставьте-ка нас в Белую Крепость.
- Это мы мигом, это мы с радостью!
Пока Виктор энергично грузил чемоданы, Анна, Фред и Таисья сели в автомобиль. Фрейлина была в почти детском восторге – ей досталось место на переднем сидении, с которого было как нельзя лучше видно дорогу.
- Мне показалось, или ты зовешь своего шофера на «вы»? - спросила Анна.
Фред приподнял бровь, непонимающе улыбаясь.
- Помилуй, а как же мне еще к нему обращаться?
- Но он ведь твой слуга…
- И что же? Он старше меня лет на пятнадцать.
- Это странно. У нас в Коронии так не принято.
- В Иовелии тоже так не принято, но у меня правила свои. По-моему, первое, что делает богатого и знатного человека недостойным – это грубость со слугами. Согласись, это ведь низко не выказывать дань уважения людям, которые делают твою жизнь проще и легче, а тем более убирают за тобой грязь.
- Но… это ведь их работа, им за это платят.
- Достойное отношение не сравнимо ни с какими деньгами. - Отрезал Фред. - У меня не много слуг, но всех их я уважаю. Это честные и работящие люди. Брат Виктора служит солдатом в моем полку. Он-то и пожаловался мне, что Виктора бессовестно выкинул с работы безо всякого расчета и рекомендации прежний хозяин. А знаешь за что? Виктор случайно застал того с любовницей! Согласись, несправедливость. У моей горничной, Кэт, история не лучше. До нее прежний хозяин домогался, и бедняжка буквально сбежала на улицу от его преследований. И пережив такие притеснения, неужели ты думаешь, эти люди не достойны уважительного отношения с моей стороны?
- Конечно, достойны.
- Вот и ответ. Единственное исключение из правила – Мартин, но он не просто слуга, он как второй отец. Когда я был мальчишкой он ходил за мной кем-то вроде няньки, а со временем переквалифицировался в камердинера. Он мне как родной, поэтому его я зову на «ты».
В приоткрытое окно высунулось усатое лицо Виктора.
- Ваше Высочество, а ничего страшного, ежели мы в объезд поедем, а не по короткой?
- А в чем дело?
- Да там в центре, перекопано все. Представляете, совсем ополоумели: хотят по улицам города поезд чудной пустить, забыл как называется.