Анна не спешила отвечать. Этот вопрос был для нее достаточно сложен с недавних пор.
- Я согласилась бы стать женой лишь одного человека. В противном случае… Не важно. Теперешнее мое положение изменило все планы. Я не знаю, чего ждать от жизни, чего желать…
Войдя в очередную залу, Анна остановилась так резко, что Таисья чуть не потеряла равновесие – прямо им навстречу из-за поворота вышел граф Грозовский. Он был веселее и довольнее, чем обычно, и даже не казался таким кромешно серым. Лукавый прищур, улыбка под усами и походка – легкая, как у двадцатилетнего юноши. От недолгого покоя Анны не осталось и следа. Она побледнела и непроизвольно выпрямила спину, будто в позвоночник ей вставили стальную спицу.
- Доброе утро, Анна Максимовна, - Грозовский поклонился ей. Он явно был склонен пошутить, - До меня дошли слухи, что вас нынче можно поздравить. И как же мне теперь к вам обращаться? Ваше Высочество, стало быть?
Анне показалось, что пол под ее ногами начинает гореть. Вне всякого сомнения он узнал это от Анастасии Павловны – сегодня ночью, когда был в ее покоях.
- Все так, Владимир Петрович. - Голос Анны отдавал ледяным звоном. - До меня, знаете ли, этим утром тоже дошли некоторые слухи, после которых я не знаю, как мне к вам обращаться. Неужели, папенька?
Грозовский изменился в лице. Как и в прошлый раз, в Блекфорде, Анне показалось, что он сейчас ее ударит. Как и в прошлый раз, этого не произошло. Грозовский приподнял подбородок, и блики очков скрыли его глаза.
- Для того, чтобы называться великой княжной, вы слишком пошло шутите. Только я ведь тоже могу пошутить. Есть у меня на примете одна история про связь коронийской княжны с иовелийским принцем, не смешная, правда, но весьма пикантная и интригующая.
Встретились они в Блекфорде, пред самой войной. Княжна была хороша собой, а принц… думаю, всем известен его пылкий нрав и слабость к женскому полу. Подробностей я не знаю, однако ж не трудно догадаться, что бедная княжна легко потеряла голову и забыла, что есть на свете девичья честь.
Три или четыре дня они провели в номере портовой гостиницы, пока разлучница-война не отрезвила Его Высочество. Бросив любовницу в пылающем Блекфорде, он вернулся в Ивельдорф. А бедняжка-княжна – что же ей еще оставалось? – вернулась домой в Коронию и, конечно же, скрыла историю своих приключений от матери и деда.
- Это грязная, извращенная ложь! – Дрожащий шепот Анны больше походил на шипение какого-нибудь маленького зверька, затравленного гончими.
- Ну это уже не нам с вами решать, а родственникам княжны.
- Вы не посмеете сказать и слова!
- Как и вы, Ваше Высочество. По сему нам лучше оставаться друзьями. Доброго вам дня, - Грозовский учтиво поклонился и прошел мимо.
Анна стояла на месте недвижимая. Ее плечи заныли от напряжения, глаза наполнились слезами, в груди собрался гневный вопль. Если бы Грозовский раздел ее и выволок на площадь, если бы даже ударил, ей не было бы так стыдно, как сейчас. Никогда, никогда ее так не унижали. Анне хотелось помутнеть, подняться к потолку и рассеяться словно туман, или чтобы весь мир вокруг нее рассеялся подобным образом. Княжна боялась пошевелиться, боялась столкнуться взглядом с Таисьей. Фрейлина была здесь и все слышала. Она не знала правды, а по реакции Анны теперь была склонна поверить в мерзости, сказанные Грозовским. Какой позор! Что бы Анна сейчас не сделала, а у нее было всего два варианта – сделать вид, что ничего не произошло или расплакаться – в любом случае у Таисьи стались бы вопросы, а вопросы рождают сплетни. Придется все ей рассказать. Это меньшее зло из всех возможных.
- Он солгал, - глухо проговорила княжна, - но солгал лишь наполовину.
Легкие руки фрейлины обхватили ее затвердевшие плечи – так мягко и аккуратно, что в них захотелось укутаться. Анна выдохнула и едва не повалилась назад. Силы оставили ее.
- Это не важно, Анна Максимовна. Вам дурно. Вам нужно отдохнуть.
Ноги сами донесли Анну до покоев, и окончательно ослабели, когда она подошла к кровати. Таисья не нуждалась в приказах. Чудесным образом она уже знала, что делать. Фрейлина приказала приготовить чай с ромашкой, плотно закрыла окна и двери, выпроводила вон всю прислугу, после чего просто села возле Анны, ничего не говоря и не спрашивая.