Фред опустил глаза на свои руки. Он не выдерживал ее тяжелого взгляда.
- Как ты, верно, поняла из разговора, - начал он, - фон Лееры Гриндорам приходятся родней. Они из тех герцогов, которые так близки к короне, что в случае династического кризиса сами становятся королями. Моя мать тоже из рода фон Лееров. Семья у них очень большая. Отец Конрада, Антон фон Леер, приходится дальним кузеном матушке. Они выросли вместе и до сих пор очень дружны.
Конрад рос при дворе. А так как герцог – это почти принц, но все же не принц, уделом Конрада стала зависть. В детстве мы с ним неплохо ладили, до тех пор, пока я не умел отличать хорошего человека от двуличного лицемера. Будучи еще совсем мальчишкой, он уже был хитрым и лживым, с презрением относился к людям, которые ниже его по статусу.
Когда мне было 13 лет, у Вивиан в услужении состояла одна фрейлина. Уже не помню, как ее звали, но лицом – просто совершенство. Шансов у меня, конечно, не было – против нее я был ребенком – тощим, косматым, с противным ломающимся голосом, но мне нравилось любоваться на нее издалека.
Конрад быстро прознал о моих симпатиях к той фрейлине. Здесь-то и проявилась его гадкая, завистливая натура. Он понял, в чем сможет меня обойти. Он ведь старше, тогда ему было уже 17 лет. Он вдруг воспылал страстью к этой девушке, только она оказалась очень набожной и взаимностью не ответила. Конрад даже не подумал учесть ее мнения.
Не стану вдаваться в подробности. В общем, обидел он ее. И ему ничего за это не было.
- Ты знал и никому не сказал?
Фред виновато покачал головой.
- Ее должны были вскорости выдать замуж. Я побоялся опозорить ее, побоялся, что у нее все разладится. Фон Леер знал, что ее благополучие для меня будет важнее справедливости, и потому, упиваясь своей «победой», все в красках мне рассказал. А я даже избить его тогда не мог, потому что был слабее и на полторы головы ниже. С тех пор во мне так и живет это нереализованное желание.
- Что стало с этой девушкой?
- Вышла замуж и уехала. Мне кажется, она так никому и не рассказала, что с ней случилось.
Анне стало страшно и гадко на душе. Прежде неподсудность высочайших титулов она оценивала лишь с точки зрения власти, как приятный карт-бланш на месть врагам. Когда в пансионе ее обижали другие девочки, она представляла, что станет государыней и расправится с ними без суда и следствия. А вот случаи, когда титулованная особа пользовалась своей неподсудностью во зло невинным, ей до сей поры не встречались.
- Не могу отделаться от мысли, что это все из-за меня. - продолжал Фред. - Фон Леер не обратил бы на нее внимание, если бы не моя к ней симпатия. Заполучить девушку, которая мне нравится, стать частью моей семьи – у него просто навязчивая идея занять мое место. Теперь ты понимаешь, почему я так взбесился, увидев этого мерзавца рядом со своей сестрой?
- Да, но я не понимаю, почему ты до сих пор молчишь.
- У меня нет доказательств!
- И что? Ты принц, твое слово выше любого доказательства!
- Глупости, кто мне поверит? Вивиан что ли? Да она плюнет мне в лицо, за то, что я смею идти наперекор ее новой вечной любви!
- А родители? Сегодня ты ведь пытался им сказать.
- И они тактично промолчали.
- Попробуй еще раз!
Фред снова покачал головой и виновато посмотрел Анне в глаза.
- Есть обстоятельство, из-за которого для своих родителей я теперь ненадежный источник информации.
Фред задумался. Его взгляд застыл на упрямом мотыльке, который из последних сил продолжал биться о стекло, пытался выбраться.
- Я всего день в Белой Крепости, а уже хочу отсюда сбежать. Если бы не обещание, данное твоей матери, мы бы уже собирали вещи. Мне меньше всего на свете хочется возиться с этой полоумной девицей и ее навязчивым желанием выйти замуж.
- Но эта полоумная девица твоя сестра, - продолжила за него Анна.
- Да! Да, и я люблю ее. Защищать ее – мой долг. - Фред вскочил, - Знаешь, Аннушка, ты права. Нужно поговорить с ними еще раз. С матушкой точно. Сейчас мне подумалось, что я все-таки могу ее убедить. Уж что-что, а агитация и пропаганда – это моя стихия! Пойдем. Они, верно, уже допили чай и разошлись по своим делам.