- Что, он не назвал вам ее имени? Можно было догадаться. У Фрица было столько девушек, что он оставил попытки запоминать их имена… Ах, что это я. Совсем не о том речь.
- Каким бы ни был Фред, это не умаляет ваших грехов.
- Безусловно. Я лишь хочу посоветовать вам не воспринимать его слова как истину в последней инстанции. Во-первых, он был ребенком и многое не понимал, а во-вторых, он сам ничем меня не лучше.
- Что?!
- В жизни Фрица была подобная история. Думаете, просто так у него столь натянутые отношения с родителями? А побег из дома? А ссылка в Сальгейм?
Анна не нашлась, как парировать. Ей стало до тошноты противно.
- Говорите.
Фон Леер усмехнулся от удовольствия.
- Чуть более полугода назад, в сентябре, кажется, на балу наш дорогой Фриц повстречал дочь генерала Гольдшмидта – девушку потрясающей красоты и яркого темперамента. Протанцевав с ней пару вальсов, наш принц обезумел от страсти. Бедная девушка! Нигде ей не было покою. Куда бы она не отправилась: в оперу, на званый вечер в салон своей приятельницы, в театр – он ее отыскивал. Все это разворачивалось на моих глазах. Он хитрец, наш Фриц: знает, как очаровать юную девушку. Он окружил ее такой нежностью, такой трепетной любовью… Впрочем, вам это и без меня известно. Очень скоро фройляйн Гольдшмидт стала его любовницей. Но Фриц неаккуратен: об их связи узнал весь Ивельдорф. Ее честь была растоптана. Несчастный генерал Гольдшмидт упал в ноги Его Высочеству кронпринцу Генриху и умолял спасти его имя. Не представляю, что он пережил – над ним даже солдаты смеялись. Кронпринц – человек чести. Он принял решение женить Фрица на той девушке. И что же, вы думаете, ответил на это Фриц? Он наотрез отказался! За что и был сослан в Сальгейм. Скандал замяли, а фройляйн Гольдшмидт спешно выдали замуж. Теперь, я слышал, она даже служит где-то при дворе, не знаю точно.
Анна молчала. Она не мигая смотрела перед собой, чувствуя, как глаза сохнут и начинают слезиться. Ей казалось, что под ногами у нее разлились зловонные помои, и стоит шевельнуться, как она выпачкается в них и ничем уже не сможет отмыться.
- Спасибо за интересный рассказ, господин фон Леер, - холодно произнесла она, - А теперь позвольте вас покинуть. Мне хочется отдохнуть.
- О, конечно-конечно, - он по-змеиному улыбнулся, - Приятного вам вечера, княжна!
Двигаясь механически, Анна пошла прочь – все равно куда, лишь бы подальше от этого человека. На удивление, ноги очень скоро сами привели ее к знакомой двери.
- Анна Максимовна! Ну наконец-то! – воскликнула Таисья, встречая ее в гостиной, - Я уж волноваться начала, право! Искать вас идти хотела…
Она заметила каменную твердость на лице Анны и замолчала.
- Что-нибудь стряслось?
Анна посмотрела на нее серьезно и спокойно.
- Как ты там говорила мне: умение общаться с людьми – вид волшебства, так? Побудь для меня волшебницей еще раз, Тая – разузнай, кто такая дочь генерала Гольдшмидта. Мне необходимо ее видеть.
* * *
Эрика читала книгу, сидя в глубоком кресле. В ее комнате, словно табачный дым, клубился уютный полумрак. Не отнимая глаз от книги, Эрика громко произнесла:
- Я здесь, милый, проходи, говори, что хотел.
Фред заглянул в приоткрытую дверь.
- Как ты поняла, что это я?
- По шагам. Я из тысячи тебя узнаю.
Эта комната была одной из его любимых с детства и напоминала теплое и мягкое кошачье гнездо. Когда будучи маленьким мальчиком, Фред болел, Эрика всегда приказывала уложить его здесь и сама ухаживала, лечила, читала сказки. Он помнил, как в полубреду считал полосы на обоях, и бордовых всякий раз оказывалось на одну больше, чем зеленых.
Фред подвинул табурет от трюмо поближе к креслу матери и сел рядом с ней.
- Мне, наверно, сначала следует извиниться.
- Зачем? - удивилась Эрика, - Извинения – не просто слова. Когда человек извиняется, это подразумевает раскаяние, подразумевает, что он осознал свой недостаток, принял его и решил впредь действовать иначе, никогда не возвращаясь к былым ошибкам. Разве ты больше никогда не станешь скандалить? Никогда не нарушишь правил?
Фред усмехнулся.