- Нет, такого я точно обещать не могу.
- Вот и не нужно тогда лишних слов.
- Но я не хочу, чтобы ты держала на меня обиду.
- А кто сказал, что я обижена? Я знаю тебя дольше, чем ты живешь на этом свете. Я не могу на тебя обижаться. А теперь хватит дуться, иди сюда – я страшно соскучилась.
Фред придвинулся еще ближе, уронил голову матери на колени и закрыл глаза. На душе стало так спокойно, будто на свете не существовало ни Конрада фон Леера, ни долга перед иовелийским народом, ни приближающейся революции, а самому Фреду – не больше семи лет, когда он только и делал, что радовался жизни.
Эрика гладила сына по голове, перебирая непослушные жесткие волосы.
- Я сама во всем виновата. Ни Генрих, ни уж тем более воспитатели. Только я. Когда родилась Вивиан, мне показалось, будто на меня снизошел долг – воспитать лучшую версию себя, сделать ее умнее, сильнее, счастливее. Любых ее достижений мне было недостаточно. Я знала, что она может еще лучше и требовала большего. А когда родился ты, я не почувствовала ничего подобного. Я посмотрела на тебя и поняла, что уже люблю – таким, каков ты есть.
- Оно и видно. Я всегда подозревал, что меня ты любишь сильнее, чем Вив.
- Нет, вовсе нет…
- Да, мама, - он выпрямился и посмотрел ей в глаза, - Иначе как объяснить твое согласие на ее свадьбу с фон Леером? Хоть убей, но я не верю, что ты с твоей великолепной проницательностью и мудростью не видишь его гнилого нутра.
- Фред…
- Только, пожалуйста, не отрицай!
Эрика вздохнула и отложила книгу на край тумбы.
- Тебе почти двадцать лет, а ты так и не понял, что жизнь не делится только на черное и белое. Нет плохих и хороших людей, нет правильных и неправильных мнений.
- Есть!
- Не перебивай, пожалуйста. Я знаю, что Конрад далеко не ангел, но и Вивиан не свята. Мне кажется, что люди с такими нравами, как у них, отлично уживутся и будут счастливы.
- О, да! Она обязательно будет счастлива рядом с мужчиной, который ни во что не ставит ее мнения и не имеет принципов!
- Опять ты со своей категоричностью! Схожесть нравов – это очень важно. Вот вы с Анной совсем не похожи, вы как огонь и вода. Даже Гольдшмидтова дочка, несмотря на то, что я ее терпеть не могу, подходила тебе больше. Кроме того, Анна имеет над тобой власть. Я не видела, но чувствую это.
- Мама, не выдумывай!
- Разве ты сам не замечал, как порой не в силах сказать ей и слово против?
Фред замолчал, припомнив разом несколько подобных случаев.
- Да ну нет же! - нахмурился он, - Мы живем в патриархальном иовелийском обществе, о какой власти с ее стороны ты можешь говорить? Да, я часто ей уступаю, но по своей воле, потому что боюсь давить на нее, боюсь быть с ней жестоким.
- Именно. А она тем временем вертит тобой как хочет. Может быть сейчас она еще этого и не осознала, но пройдет пара лет и, помяни мое слово, ты себя не узнаешь. Все те ошибки, глупости и неловкости, которые ты так любишь совершать, эта Анна обратит против тебя как оружие. Умело надавливая то на совесть, то на чувство вины, она заставит тебя действовать исключительно в своих интересах…
- Так, стоп! - Фред вскочил и тряхнул головой, словно отделываясь от магических чар, - Мы вовсе не об этом начинали говорить. Мне отлично известно, какой из тебя потрясающий манипулятор, я на такое не куплюсь. Мы говорили о Вивиан. Пойми, мама: у тебя детей двое, но у меня сестра всего одна и я буду защищать ее. Если для этого мне понадобится убить этого проклятого фон Леера – я это сделаю. Я снесу ему голову, обещаю тебе!
- Фред!..
- Я не шучу!
На его лице застыло выражение праведного гнева. Эрика тяжело вздохнула и сжала пальцами виски.
- Что такое? Опять мигрень? - Фред снова сел у её ног.
Эрика закивала. Она наморщила лоб от боли.
«А ведь она и притворяться может!» - подумал Фред и немного успокоился.
- Хорошо, - вдруг заговорила кронпринцесса, - Может быть ты и прав. В конце концов благополучие единственной дочери – не то, чем можно рисковать. На следующей неделе Его Величество устраивает бал в честь дня рождения королевы. Я хотела, чтобы на этом балу Конрад предложил Вивиан руку и сердце, но теперь это решение кажется мне поспешным. Повременим.