На лице Фреда расцвела дрожащая радость. Он с чувством припал губами к руке матери.
- Самая мудрая, самая замечательная!
Эрика властно приподняла его подбородок и строго, испытующе долго посмотрела в глаза.
- И пожалуйста: без глупостей, Фред. У тебя самое доброе в мире сердце, а вот головой ты думаешь редко.
- А что головой можно думать? Мне казалось, она для красоты тут привинчена!
- Ну хватит! - Эрика рассмеялась, - И в кого только ты у нас такой?
- В дядюшку, наверно. У нас в семье только один идиот!
Улыбка сползла с лица Эрики, в глазах блеснуло нечто вовсе ей не свойственное – нечто испуганное. Но Фред того не заметил. Он поцеловал руку матери на прощанье и отправился к себе, обдумывая сразу несколько идей, которые кронпринцесса отнесла бы в разряд отвратительных и опасных глупостей.
6. Последствия
Утром того же дня в Иванограде Алекса сладко спала. На ее лицо падали солнечные лучи. Скрываясь от них, девушка уткнулась лицом в подушку.
«Пахнет как Анины духи» - подумала она.
Эта мысль заставила Алексу отнять лицо от подушки и открыть глаза. Вот уже второй день она проводила взаперти, в комнате сестры. Названной сестры, конечно. По плану Анастасии Павловны, Алекса должна была представляться Анной как можно дольше, оставаясь в ее комнате и притворяясь больной. Алекса просто ненавидела этот план. Вчера ей весь день пришлось питаться печеньем, что стояло на столе в гостиной, но оно стремительно подходило к концу.
Алекса села и спустила ноги с кровати. На душе у нее было пусто и горько. И страшно. Сколько еще она так продержится? День? Два? А что потом? Алекса была уверена: когда об Аннином побеге всем станет известно, Анастасия Павловна, как и Грозовский, непременно найдут способ снять с себя вину, а вот сама Алекса – нет. Ей некому было помочь. Единственным человеком в Государевом дворце, которого хоть сколько-нибудь интересовала ее судьба, который мог за нее заступиться, была Анна. Но Анна уехала, и Алекса снова осталась одна – одна против сильных мира сего.
Она закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.
Безо всякого желания Алекса встала, умылась холодной водой, надела платье и завязала волосы в пучок. Побродив из одной комнаты в другую, девушка села перед зеркалом, где так любила сидеть Анна, брызнула в себя духами княжны и долго рассматривала свое отражение. Она так устала тревожиться, что теперь чувствовала лишь апатию.
Раздался стук в дверь.
Алекса замерла и прислушалась. Тишину комнат наполняло лишь тиканье часов и оглушающие удары ее сердца о ребра. Алекса даже перестала дышать, надеясь, что это поможет. Не помогло: стук повторился, причем несколько громче.
Что же делать? Что делать?! Открывать нельзя – тогда придется объяснять Аннино отсутствие, но и не открыть тоже нельзя: тогда гость может подумать, что Анне стало плохо и позвать на помощь. Слуги выломают дверь, и заговор все равно раскроется.
К стуку, тем временем, прибавился еще и голос:
- Анна Максимовна, откройте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.
Алекса закрыла лицо руками и побледнела как полотно. Она знала, кому принадлежит этот голос.
- Анна Максимовна! – повторил Григорий Карелин.
Алекса бросилась к двери, но в последний момент отпрянула и спряталась за шкаф.
«Как можно быть такой дурой!» – проклинала она себя, - «Теперь я погибла, точно погибла!»
- Анна Максимовна, я слышу ваши шаги!
Делать нечего. Алекса вышла из своего убежища и повернула ключ в замочной скважине.
За дверью и правда стоял Карелин. Алекса застыла, не мигая глядя в его глаза. В темно-сером мундире тайного советника он показался ей еще более красивым, чем тогда, на прогулке в музее.
- Здравствуйте, Александра Максимовна, - Карелин приподнял бровь, - Могу я поговорить с вашей сестрой?
- Нет... не можете, - сбивчиво произнесла Алекса, - Анна еще спит.
Карелин нахмурился и посмотрел на часы, стоящие рядом на полу.
- Уже полдень, а мне известно, что Анна Максимовна всегда встает рано.
- Всегда рано, а сегодня вот нет, - голос Алексы предательски дрожал, а глаза бегали. Карелин это заметил.
- Тогда вы ее разбудите, а я подожду у вас в гостиной. - Он вероломно вошел в комнату и, окинув ее стремительным взглядом, уселся в кресло.