Анна почувствовала, как к горлу подкатил тошнотворный комок. В глазах помутнело и погорячело от близких слез. Ей все стало отвратительно понятно.
- Пусть они перестанут так смотреть на меня! - прошептала Анна, дрожа всем телом, - Я чувствую себя голой!
- Глупости, дело вовсе не в этом, - Фред хотел ее успокоить, но выходило у него плохо, потому что сам он переживал не меньше, - Ты одета, как иностранка, это еще можно простить. Дело в другом, твое платье – оно красное, да еще и с золотом. Эти цвета – символы королевы-матери, которые никак не подходят юной девушке. Увидев тебя, тетя Валерия может оскорбиться. Сама ведь знаешь, насколько болезненна для нее тема материнства.
Анна закрыла рот рукой. На ее ресницах заблестели слезы, сдерживаемые из последних сил.
- Какой стыд!..
- Не смей плакать! Это не твоя вина, а того, кто все это выдумал, и я, кажется, предполагаю, кого именно… Таки разгадала она мой план! Перестраховаться решила! Ну ничего, броневикам кочки не страшны!
- О чем ты, Фред? Пожалуйста, я хочу уйти отсюда!..
Он не успел ответить. Громкоголосый распорядитель бала объявил.
- Дамы и господа, полонез в честь Ее Величества! Танцуют все!
- Чеееерт! - прошипел Фред, - Ладно. Делай вид, что все хорошо.
- Фред, я не могу!...
- Можешь! Ты ведь актриса, Аннушка. Играй!
Анна проглотила слезы, словно битое стекло. Притворяться сейчас казалось ей непосильной задачей, однако, это был единственный способ сохранить лицо. Она приподняла подбородок и напрягла губы в подобии улыбки.
Дамы встали в ряд по одну сторону залы, кавалеры – напротив. Торжественно загремел оркестр. Анна смотрела на Фреда и не отваживалась отвести взгляд в сторону. Казалось, стоит ей это сделать, как она не выдержит и разрыдается прямо во время танца.
Пары вышагивали друг за другом в праздничном танце-марше, открывая бал.
- Королева теперь меня возненавидит? Подумает, что я хотела над ней поглумиться? - спросила Анна Фреда, когда они сошлись вместе.
- Грош цена ее благочестию и набожности, если это так!
Среди толпы Анна старалась отыскать взглядом королеву. Она сразу узнала виновницу торжества: кроме самой Анны, Валерия была единственной женщиной на балу, чей наряд украшал золотой орнамент. В зеленом платье и золотой короне, словно лесная фея, королева восседала в кресле, со всех сторон обложенном цветами, и беседовала со своей фрейлиной. Супруга рядом с ней не было. К своему удивлению, Анна увидела короля Герхарда танцующим с кронпринцессой Эрикой. Хотя Фред и рассказывал, что они были очень дружны еще с молодости, Анне это обстоятельство показалось странным.
Когда Анна проходила мимо, Валерия не смотрела в ее сторону, но княжне показалось, что на лице королевы бледнеет непонимание. Слезы снова подступили к глазам.
Полонез завершился поклонами и аплодисментами. Анна хотела незаметно выскользнуть из залы и сходить переодеться – благо, у нее было другое бальное платье, такое же открытое, но хотя бы не красное. Но этому не суждено было случиться. Не успела она сделать и пары шагов к выходу, как к Фреду подошла фрейлина королевы Валерии и что-то сказала. Он метнул на Анну извиняющийся взгляд так, что ей сразу стало понятно – королева желает видеть их обоих.
Валерия сидела на своем цветочном троне. Король Герхард стоял рядом, потягивая красное вино. Анне не приходилось еще видеть пары столь контрастной, столь неподходящей друг другу. Королева была еще молода. На вид ей можно было дать чуть больше тридцати. Болезненная худоба придавала ей лишние годы – Анна знала, что сегодня ей исполнилось только двадцать семь лет. Валерия глядела на княжну с испуганной враждебностью, будто спрашивала: «Вы ведь это не нарочно? Не нарочно ведь?»
Король Герхард вполовину превосходил свою супругу по возрасту. Он был невысок ростом, полон и впечатление оставлял не самое приятное. Все черты его лица были будто скомканы в кучу, от чего король становился похож на маленького, вечно недовольного медвежонка. Анну поразило, насколько сильно Герхард не был схож со своим младшим братом. Генрих был худым и тонким, с открытым и светлым, хотя и несчастным лицом, Герхард же создавал впечатление человека деспотичного, гневливого, способного вселить в подданных страх.