- Ну что, доволен?
- Более чем!
- Все беды нашей семьи – твоих рук дело! - бросил Генрих, уходя.
Эти слова ударили Фреда так больно, что потемнело в глазах. Анна крепко взяла его за руку.
- Оставь меня, пожалуйста.
Анна послушно отступила назад. Ей было больно вместе с ним, будто в них выстрелили одной пулей.
* * *
Иовелийский высший свет был привычен к подобным казусам. Король Герхард часто позволял себе шумные ссоры и истерики, потому, когда он ушел, бал продолжился своим чередом. Для гостей торжество вовсе не было испорчено, а лишь стало интересней, добавив новые темы для разговоров.
Анна бродила в толпе, крутя в руках бокал на тонкой ножке. Душа ее была опустошена, совсем как этот бокал. Ей больше не было стыдно своего наряда, ведь ничто не могло быть более позорно, чем само ее положение в этом обществе.
- Княжна, а вас далеко видно.
Анна обернулась. Одну из ниш в стене словно мраморная статуя обрамляла Вивиан. В руках у нее был цветок розы, с которого принцесса безжалостно срывала лепестки – один за другим. Анну снова поразило лицо принцессы. Их сходство с Фредом действовало на княжну особенным образом. Она поняла, что несмотря на всю свою злопамятность, на Вивиан зла больше не держит, как не могла долго держать зла на ее брата.
Она подошла к Вивиан и встала рядом. По принцессе было видно, что она плакала, хотя лицо ее не было ни красным, ни вспухшим.
- Анна, я у вас хотела просить прощения, - сказала она, терзая несчастную розу пуще прежнего, - И дело не в той моей злой шутке за чаем. Вы даже еще не знаете, сколько зла я вам наделала. И все зря.
- Дайте угадаю: вы с вашей маменькой сговорились выжить меня из замка?
Принцесса виновато закивала.
- Сегодня она должна была представить Конрада королю и королеве как моего жениха, но она промолчала. Нарочно промолчала! После этого я решила, что больше не стану ей помогать.
- Вы мне сейчас все это сказали, не потому что раскаиваетесь, а потому что маменьке насолить хотите? - Анна разочарованно наморщила нос.
- Да нет же! - воскликнула Вивиан, - Я поняла, что мне нет никакой пользы делать вам гадости. Ежели вы скоро станете женой моего брата, а после сегодняшней сцены я точно это знаю – станете – не умнее ли нам будет стать еще и подругами?
Анна улыбнулась и, не задумываясь, протянула Вивиан свою ладонь.
- Вот вам моя дружба.
- Значит, завтра в полдень я жду вас у себя. Позавтракаем вместе.
9. Демон-искуситель
Фред будто попал в открытое море. Он ничего не видел и ничего не чувствовал. Бал поглотил его в своих бурлящих волнах. Гриндор не помнил, сколько он выпил, но этого было явно недостаточно, чтобы стало легче. Сейчас ему хотелось сорваться в пропасть и лететь, лететь, лететь, чтобы в итоге упасть в объятья любящей его женщине. Не важно какой. Его много любили и он много любил. Наверно, слишком много для человека, которому нет еще и двадцати.
Фреда опять посетило это ощущение – будто он истрепал в лохмотья полотно своей души, будто вычерпал до дна драгоценную влагу из своего сердца. Наверно именно с таким ощущением люди умирают в расцвете лет, покончив с собой, или трагически погибнув от перста злого рока.
Фред не верил ни в божественную природу солнца, ни в противостоящие ему темные силы, но в этот момент, ей-богу, усомнился в своих атеистических воззрениях. Словно демон стоял у него за спиной, читал мысли и ворожил, иначе как объяснить, что именно сейчас, будучи таким раздавленным и слабым, он увидел среди танцующих ее. Она мелькнула в толпе словно тень, словно обрывок сна. Черное платье расшитое мелкими блестящими бусинами. Сноп искр на фоне ночного пасмурного неба. Кому взбредет в голову прийти на бал в честь дня рождения королевы в черном?.. Разве только ей – Майе Гольдшмидт, Майе Зольберг.
Фред оставил свою партнершу по танцу, даже не извинившись. Звуки музыки слились для него в единый звенящий гул, лица смешались в отвратительное бледное месиво. Мираж влек Фреда вслед за собой, вслед за черным платьем, и он шел, как под гипнозом. Он не думал, что ей скажет. Им никогда особо не нужны были слова. И так все ясно: втолкнуть ее в ближайшую пустую комнату, сорвать это проклятое траурное платье и слиться в незамысловатом танце, известном каждому живому существу. Он соскучился. Боже, как он соскучился!