Как и положено миражу, черное платье рассеялось. Толпа расступилась, но единственное, что увидел Фред – собственное отражение в зеркальной поверхности стены: нездоровое лицо с голодными, жадными глазами.
Ему стало противно находиться на этом балу, в этом замке и в этом теле.
«Все беды нашей семьи - твоих рук дело!»
Родиться заново, под другим именем, подальше отсюда. Уйти. Быть честным с окружающими, но прежде всего с собой.
Но нельзя родиться заново.
Так не легче ли перестать барахтаться и отдаться на растерзание буре, если все попытки сопротивляться ей бесполезны?..
Из толпы вынырнул изумрудный мундир.
- Все никак налюбоваться собой не можете, Фридрих? - он кивнул на зеркало и пригубил бокал с игристым вином.
- А, Ларс, здравствуй, - Фред провел ладонью по лицу, - Что-то я перебрал со спиртным, однако. Рад видеть тебя.
Они пожали друг другу руки.
- Будь я на вашем месте, тоже бы напился.
- Ты все слышал?
- Не своими ушами, но сами понимаете – все только об этом и говорят.
- Разве в обществе еще не привыкли?
- Не думаю, что к… гхм, экзальтированности нашего короля можно привыкнуть. Всей страной как на крыше порохового склада живем. Так надоело бояться, что рванет среди ночи, что уже у самих руки чешутся спичку обронить!
Фред посмотрел на приятеля с интересом. Он уже замечал за Ларсом оппозиционные настроения, но прежде тот не позволял себе озвучивать их так прямо. Что-то в лице Ларса фон Гюнтервальда изменилось. Все тот же манерный штабной с самодовольной ухмылкой, но что-то все же было иначе.
- А ты какими судьбами оказался на этом празднике жизни? - спросил Фред. Фон Гюнтервальды хоть и были довольно родовиты, но все же не дотягивали до того уровня богатства и знатности, чтобы быть приглашенными на королевские балы.
- Все благодаря службе. Знаете, меня ведь повысили. Я теперь адъютант и первый помощник его превосходительства господина маршала! - Гюнтервальд хвастливо двинул бровями и поправил маленькие круглые очки на носу.
- Что-то часто я стал слышать новости о повышениях. Сперва Шварц - ах, простите! - фон Штерн, теперь ты. Маршал Дармхольд расщедрился на старость лет?
- Дармхольд? Он ведь в отставку ушел.
- В самом деле? Я думал он захочет умереть на своем посту, рассыпавшись от древности! Кто ж теперь у нас маршал?
- Как кто? Господин Гольдшмидт, конечно! В иовелийской армии нет человека, способного с ним сравниться ни в военном таланте, ни в силе духа, ни в живости ума.
Фред замолчал, потому как потерялся, что ответить.
- Право, Фридрих, я удивлен вашей неосведомленности. Кстати, от чего так вышло? Я совсем не вижу вас в полку.
- Армия мне наскучила, вот я и не появляюсь. Была бы возможность – я ушел бы в отставку. Жаль, титул не позволяет.
Ларс посмотрел на него округлившимися глазами.
- Вы желаете оставить службу? Вы с ума сошли? Разве ж возможно это?
- Да это я так, не серьезно, - поспешил отмахнуться Фред, - Говорю же: наскучило. Тем более после известной тебе истории мне было бы не очень комфортно работать с Гольдшмидтом, ровно как и ему со мной.
- Да-а, натворили вы дел, Фридрих. Но, черт побери, я вас совершенно понимаю! Фрау Майя – потрясающая женщина. Я ведь сам хотел на ней жениться, да побоялся – отец бы лишил меня наследства. Теперь, правда, у меня шансов не больше – Петер Зольберг, ее супруг – мой коллега. Мы даже один кабинет делим.
- Как она поживает? - голос Фреда звучал тише и глуше чем обычно.
- Счастьем это никак не назовешь, Фридрих, - признался Ларс, - Зольберга женщины не интересуют. Единственное, что возбуждает в нем страсть – это карьера. С женой он холоден, не уважает ее ни на минуту. Он и женился-то на родстве с Гольдшмидтом, а не на ней самой. Фрау Майе не повезло в любви, но повезло в другом – ее взяла под свое заботливое крылышко сама королева. Так что фрау Майя теперь при дворе назло всем врагам.