Фред посмотрел на Ларса ужасными глазами, полными боли и тревоги.
- А-а-а! - Гюнтервальд расхохотался, - Вы не виделись с ней с самого дня вашего разрыва, и возможность новой встречи вас страшит! Я угадал, угадал ведь???
- Довольно паясничать.
- Да, прошу меня простить, смешного здесь мало. Возможно, отказавшись от Майи тогда, вы упустили свое счастье…
- Ларс, ты забываешься! Я только что объявил своей невестой княжну Раевскую.
- Я слышал, Фридрих, - Гюнтервальд внезапно снял маску шута и стал серьезен, - Только вот уверены ли вы в правильности вашего выбора?
- О чем это ты толкуешь, я не пойму?
- О том, что княжна иностранка. Уверены ли вы, что она поймет вас так же, как иовелийская женщина? А, став вашей супругой, будет ли она любить Родину так, как полагается это королеве? Станет ли она матерью иовелийскому народу, если молится другому Солнцу?
- Все это чушь собачья! - злобно прошептал Фред.
- Конечно, чушь! - Ларс снова рассмеялся, как ни чем не бывало, - Однако наш «обожаемый» и «уважаемый» монарх рассуждает именно так, не смейте сомневаться! Сегодня он дал попустительский ответ, но будьте уверены – он еще нальет вам дегтя в мед!
Фред ослабил ворот сюртука. Ему стало нехорошо. Голова кружилась, внутри будто разверзлась пропасть.
- И дело не только в вас лично, Фридрих, - продолжал Ларс громким шепотом, - Это происходит со всей нашей страной. Отношения Герхарда с Иовелией можно сравнить с браком Зольберга и Майи – ему наплевать на нее ровно до того момента, пока она не нарушает его плана. Стоит ей хоть что-то попытаться изменить – он становится тираном. Их обеих нужно освободить – и Иовелию, и Майю! Мне это не по силам, а вот вам…
- Ларс, дружище, да у тебя жар! – воскликнул Фред, настойчиво выталкивая Гюнтервальда из залы. Продолжил он только когда они оказались на террасе, за закрытой дверью наедине с полной белолицей луной, - Что это такое ты только что нес? Совсем ополоумел? Или забыл с кем говоришь? Что, если я расскажу о твоих крамольных речах королю?
- Не расскажете, - Ларс уверенно улыбнулся, - Я вас знаю и я в вас верю.
Фред отошел на пару шагов и оперся руками об ограждение. Свежий ночной воздух мало помогал – его голова все еще кружилась.
- Я лишь хочу напомнить, Фридрих, - продолжал Гюнтервальд у него за спиной, - что Гвардия в любой момент готова поменять присягу, готова признать вас новым королем. Весь столичный гарнизон. Я всегда говорил и повторю это снова – вы истинный король Иовелии! Одно ваше слово способно привести в движение страшную силу!
Фред обернулся. Рядом с ним стоял уже не Ларс, а монстр, показавший свой истинный облик в свете полной луны.
- На кого ты работаешь?
- Я служу Иовелии и Солнцу.
- На кого. Ты. Работаешь!?
- Скоро узнаете, Фридрих. Пока, я вижу, вы не готовы понять мои слова правильно. Честь имею, и слава Иовелии! - Он низко поклонился и вернулся в бальный зал.
Фред закрыл лицо руками и сдавленно простонал. Каждый день происходило что-то, что делало его жизнь все сложнее, все невыносимее. Он не знал как справляться со всем этим. У него болела душа за Анну, за отношения с отцом, за Вивиан, за весь многострадальный иовелийский народ. Еще этот заговор проклятый. Да, это точно заговор! И Майя…
На окраине города в дыму заводских труб догорал закат. Черные сосны вокруг дворца чинно качались и шумели на ветру. Во внутреннем кармане сюртука Фред нащупал портсигар. Впервые за несколько дней закурил. Он много раз обещал бросить эту пагубную привычку, но сейчас был не в силах терпеть напряженное удушье в пустых легких.
- Одно мое слово, - бормотал Фред, - Одно слово, и никто больше не встанет на пути. Анна, масштабные социальные реформы, свобода, власть! А главное люди – так я пролью минимальное количество крови. Не революция, переворот… Но это ведь военная хунта – те же капиталисты, но с оружием в руках. Еще злее, еще беспощаднее. Нееет, черт побери, нет, никогда!.. С другой стороны, с чего я взял, что революция рабочих принесет людям искомые блага? Такого никто еще ни разу в жизни, за всю историю Северных земель не совершал! Могу ли я доверить это голодным, необразованным людям, жаждущим мести? А себе я доверять могу… Ведь могу же?