- Ты не замерзла? – спросила Алекса.
- Немного. Честно говоря, я бы и не выходила из покоев в такой день, если бы ты не настояла.
Алекса неловко поморщилась. Она взяла княжну под руку и прижалась к ней ближе.
- Вот, так теплее. Только прошу, не вели возвращаться рано!
Анна скользнула по названной сестрице снисходительным взглядом и улыбнулась, как взрослые улыбаются детям, когда идут у них на поводу.
- Все твои хитрости, Алекса, прозрачны, как стекло. Мне прекрасно известно, почему ты так не хочешь воротиться: тебя дожидается учитель словесности, а ты опять ничего не прочла из заданного.
- И да, и нет. Я с удовольствием слушала уроки, когда их объясняла мне ты.
- Глупости. Сергей Игнатьевич объясняет куда лучше. Он университетский профессор, а я даже пансиона толком не окончила.
- Ты прекрасно понимаешь, в чем дело, - Алекса остановилась и взяла сестру за руку, - Мне не хватает тебя, Аня. С тех пор как…
- …Как я стала княжной?
- Нет! Это не важно. С тех пор, как у тебя появилась эта Таисья, ты дни напролет с ней проводишь, а меня не замечаешь совсем. Я знаю, я глупая и неинтересная, со мной не пообсуждаешь светских тонкостей, да и важных людей я знаю мало, но я все-таки твоя сестра!...
Она тут же осеклась и отпустила руку Анны. Под веснушками проступил стыдливый румянец.
- Прости, я, видимо, правда очень глупая. Раз сама же поверила. Только не думай, что это из-за богатства или еще чего-то в этом духе.
Анна склонила голову набок. Ее ладонь мягко прикоснулась к щеке Алексы и приподняла лицо.
- Я вовсе так не думаю. Пусть будет по-твоему: мы погуляем еще с полчаса.
Анна снова взяла Алексу под руку. Они пошли по узкой дорожке, плавно перетекающей в мост через аккуратный круглый пруд. Анна принудила себя быть приветливой, хотя голову занимали весьма обременительные думы. Она совершенно верила в искренность Алексы, но эта самая искренность ничем не откликалась в ней, как не откликается непрошенное признание в любви. Оговорка Алексы имела куда больше смысла, чем какие-либо другие слова, вот только сама Анна никогда бы так не оговорилась, и это тоже было громче любых слов.
Цветы еще не пробудились в эту раннюю майскую пору. Ничто не нарушало зеленую строгость сада, такого яркого под низким серым небом – только витиеватые каменные дорожки резали глаз своей торжественной белизной. Между Анной и Алексой текла малосодержательная беседа о недавно посмотренной театральной пьесе. Анна лишь кивала и местами сдержанно смеялась. Думала княжна совсем о другом. Ее грудь томило тягостное чувство неправильности происходящего. Каждая деталь вокруг была мила ее сердцу – и сад, и тонкие нотки черемухи в воздухе, и светлая громада дворца за спиной. Но все же Анна была несчастна. Наверно прежде она бы захотела сбежать, но в этот раз побег ничего бы не исправил, а сделал бы только хуже.
«Дело не в месте, а в людях.» - думала она, - «Даже не в людях – в одном человеке, чье отсутствие омрачает даже самые искренние радости…»
«И зачем судьба распорядилась так, что мы разбросаны по разным странам?» - продолжала Анна, совершенно не слушая, что делается вокруг, - «Почему не мог он родиться коронийским князем и служить при дворе теперь?» - Фантазия Анны тут же нарисовала Фреда в серой коронийской военной гимнастерке. Она даже прикрыла глаза, чтобы на мгновение задержать его образ. Как бы ей хотелось танцевать с ним на балах, гулять по этому самому саду, держась за руки, слушать его милые восторженные речи!..
- …Ну оговорили ее и что с того? – Алекса все еще возмущалась по поводу пьесы, - Зачем со скал бросаться-то? Неужели нельзя было сбежать из города? Уехать? Да что угодно, лишь бы грех на душу не брать!.. Аня, ты меня слушаешь?
Анна вздрогнула и едва удержалась на ногах.
- Нет, прости. Я задумалась.
- О чем это?
- Я не говорила тебе, несколько дней назад я отправила письмо в Иовелию.
- Фреду? – Алекса оживилась.
- Тише, прошу тебя! – Анна снизила голос до едва разбираемого шепота, - Конечно, ему, кому же еще!
- Так вот чем ты томишься, теперь ясно. Но как ты это сделала? Так и отправила письмо принцу? Во дворец?