- Фред?.. Так вышло, что мы с ним не слишком дружны. За последние полгода мы едва ли говорили больше пяти раз, да и то за семейными обедами. Я не уверена, что он вообще знает, что творилось при дворе зимой. Посчитайте сами: сначала он был в ссылке, потом сбежал в Блекфорд. Возвращаясь из своего путешествия, Фред страшно простудился и в марте почти две недели пролежал с воспалением легких, а когда оправился, я едва его узнала. Может встреча с вами его так изменила, а может еще что-то, но мой брат будто повзрослел. Он отвернулся от своих былых друзей и интересов, а что ему интересно теперь – я ума не приложу.
Анна поняла, что пришла пора прощупывать почву глубже.
- Он как-то рассказывал мне, что увлечен политикой.
- Фред? Политикой? – Вивиан рассмеялась, - Ну тут он точно пошутил! Батюшка приложил немало усилий, чтобы заставить Фреда посещать заседания кабинета министров, хотя бы просто слушать, но очень скоро отчаялся. На всех заседаниях Фред либо спал, либо скандалил с дядюшкой. Государственные дела ему совсем не интересны.
«Государственные может и не интересны, зато антигосударственные, кажется, очень даже!» - подумала Анна.
- Но куда же тогда он может уходить? – спросила она вслух.
Вивиан посмотрела на княжну долгим взглядом, не сулящим ничего хорошего.
- Вы мне нравитесь, Анна. Правда. Вы милая, воспитанная, добрая. При первой встрече с вами, я приняла вас за глупейшее создание, потому как убеждена: нужно вовсе не иметь разума, чтобы любить моего брата. Теперь я вижу – вы не глупая и даже не сумасшедшая. Вы просто совсем не знаете, чьей женой согласились стать. Фред живет чувствами. Он непоследователен в решениях и подвержен страстям. Не обижайтесь моей излишней и даже грубой честности, но я уверена, что ваш брак не будет счастливым.
Анна отставила чашку в сторону. У нее резко пропал аппетит.
- Иными словами, вы думаете, что Фред мне изменяет?
- А у вас есть иные предположения?
Анна еле сдержала себя от пренебрежительной усмешки. И это еще ее здесь считали глупой! Вивиан озвучила самую нелепую и банальную версию развития событий, какую только можно придумать. Теперь Анна не могла поверить, что еще пару дней назад любовалась Вивиан и мечтала быть на нее похожей.
«И правда – дитя! Кажется, о жизни она знает лишь из романов и чужих рассказов. А вся ее утонченность и царственность – это напускные, жалкие попытки быть похожей на властную мать.»
- Давайте не будем плодить беспочвенные домыслы. Фред скоро вернется, тогда и узнаем, где он сегодня пропадал.
- Позвольте мне последнее замечание, - Вивиан сконфузилась, - Не будьте уверены, что Фред вернется сегодня. Обычно он может пропасть на два-три дня, никого не предупредив. Мы привыкли.
- А давайте поспорим! - в глазах Анны блеснул азарт, - Если Фред вернется домой сегодня до полуночи, вы выполните любую мою просьбу, какую бы я у вас не запросила!
- Хорошо, но я уверена, что выиграю, и просьбу выполнять придется вам!
- Вот вечером и увидим.
Вивиан и Анна чинно пожали друг другу руки, словно два генерала, заключившие пакт.
* * *
Дождь уже кончился, лишь редкие капли колотили по жестяному подоконнику. Они-то своим мерным стуком и разбудили Фреда. Сперва он не понял, где находится. Ему потребовалась пара минут, чтобы узнать засыпанный бумагами стол, жесткую тахту и понять, что это комната доходного дома, которую он арендует для работы над агитационными листовками.
Фред попытался встать и застонал – очень болела голова. Теперь события восстановились в памяти. Он разговаривал с Мюллером о белосолнечниках, разволновался и зачем-то напился, хотя вовсе этого не планировал. Он выпил три или четыре рюмки – не очень много, но совсем мало поел – картошка в трактире оказалась на редкость гадкой. Это было ошибкой. На квартиру Фред пришел ужасно пьяным, продрогшим под дождем, и решил немного полежать, дабы прийти в себя, но мгновенно уснул.
- Черт! Сколько же сейчас времени? - проворчал Фред, потирая звенящую изнутри голову.
«Девять вечера» - ответили ему часы, когда он на них взглянул.
Фред бессильно выругался и снова упал на тахту. Он проспал весь день и не написал ни строчки. Раньше такого он себе не позволял. Проклятое пойло! Больше ни капли.