Он мог сколько угодно давать себе обещания, но надо было что-то делать, и желательно быстрее. Фред понимал, что уже ничего годного сегодня не напишет, вопрос был в другом. В его комнате не было зеркала, но Фред представлял, как отвратительно выглядел. Плохо возвращаться в таком виде в Белую Крепость, но не возвращаться еще хуже. И хотя он предупредил Анну о своем уходе, и так ясно – она все равно будет волноваться и всю ночь не сомкнет глаз. Нет, он не может с ней так поступить. Фред снова выругался, скомкал и сунул за пазуху несколько незаконченных статей, которые хотел дописать сегодня. Было опасно брать их с собой, но это было чем-то вроде наказания за безделье.
Он дождался смены караула у Белой Крепости и пробрался в сад, где скрывался тайный ход. Замок еще не спал, но его шумная жизнь уже явно шла на убыль. Придворные и члены королевской семьи разбрелись по комнатам и коротали время за разговорами. Только на кухне кипела жизнь – там готовились подавать ужин.
Фред отлично ориентировался здесь даже в полной темноте. Он проходил по затхлым потайным коридорам замка слишком часто, чтобы заучить каждую ступеньку, каждый поворот. Если бы систему ходов Гриндор разрабатывал сам, он непременно сделал бы так, чтобы выход располагался в его покоях, но эти ходы были построены за пару столетий до его рождения. Архитектор посчитал, что удобнее всего будет устроить выход в общей гостиной, чем создал Фреду массу неприятностей. Каждый раз выход на свет становился для него испытанием. Пару раз Фреду приходилось ждать несколько часов, пока Вивиан наговорится со своей фрейлиной или Генрих дочитает вечерние донесения за чашечкой кофе.
Потайная дверь скрывалась в нише рядом с печью. По привычке Фред остановился и прислушался. Тишина. Через узкую щель ему было видно только софу и край журнального столика. Там было пусто. Посчитав, что все чисто, Фред отодвинул кусок фальшивой стены. Почти бегом он преодолел половину гостиной, желая поскорее оказаться в своих комнатах. Его боковое зрение слишком поздно уловило светлый силуэт у окна. Это была Анна.
- Фред?.. – пораженно прошептала она.
Только сейчас Гриндор вспомнил, что стоя посреди замка он все еще одет как нищий бывший студент. Он медленно обернулся.
- Здравствуй, Аннушка. Ты напугала меня.
Она подошла ближе, растерянно озираясь.
- Я все время была здесь, но не заметила, как ты вошел.
- Через дверь, как же еще! – Фред неловко рассмеялся и пригладил мокрые волосы.
Анна еще раз обернулась на дверь. Она была уверена, что не видела, как та открывалась, хотя стояла довольно близко.
Фред оставил на ее ладони легкий поцелуй.
- Позволь, я пойду к себе. Продрог ужасно.
- Неужели ты не уделишь мне пары минут? - спросила она, хмурясь все сильнее, - Я весь день тебя ждала и страшно соскучилась. Мне есть, что тебе рассказать, к тому же, интересно, как прошел твой день, где ты пропадал, почему снова обрядился Рихардом Винтером…
- Конечно, я расскажу тебе, но утром. Я страшно устал. Так спать хочется.
Тревога все яснее просматривалась на лице Анны. Она сделала шаг навстречу Фреду. Ее губы сосредоточенно сжались.
- Какой странный запах. Что это? Ты будто из подполья выбрался. И еще что-то… Как будто бы спирт? - она втянула воздух возле его лица, - Ты что, пьян?
- Был пьян, но теперь уже нет, - Фреду казалось, что он сейчас провалится сквозь землю от стыда. Его лицо то краснело, то бледнело. Анна молчала, но и без слов было понятно, что она ждет объяснений, и вполне обоснованно, но он не знал, что сказать. Точно не правду, - Понимаешь, я встретил своих полковых друзей, и они предложили отпраздновать мою помолвку. Мы выпили, а потом я уснул. Прости меня пожалуйста, это выглядит так пошло и глупо.
- Нет, что ты, тебе не за чем оправдываться, - Анна говорила спокойно, но в ее голосе звучали нотки разочарования, - Ты волен делать все, что захочешь. Наоборот, я рада: благодаря тебе, я выиграла спор твоей сестрице.
Фред ответил что-то невнятное, но Анна не стала его мучить и ушла в свои покои, сославшись на то, что ей зачем-то срочно нужна Таисья.
Оставшись в гостиной один, Фред рухнул в кресло и грубо растер лицо ладонями. Можно было все списать на отвратительный день, на проклятый алкоголь, но проблема была не в этом. Сегодня он впервые солгал Анне. Он знал, что с каждым днем этой лжи будет становиться все больше и больше, пока наконец она не задушит всякую любовь между ними.