- Надеюсь, вы не питаете ложных иллюзий? Ее Величество пригласила вас, чтобы вынести обвинительный приговор.
Майя молчала.
- Сами подумайте: вас приставили в качестве помощницы к иностранной княжне. Княжна явилась на бал в честь дня рождения королевы в неподобающем виде. Не важно, был ли это умысел самой княжны или гадкие интриги ее врагов, все равно виноваты вы – должны были уследить, не пустить. Вы скажете, что не видели, что были заняты, но разве это будет интересно Ее Величеству? Она вчера так огорчилась! – Анна сокрушенно цокнула языком, - По вашему недосмотру ее торжество было испорчено. Так что не сомневайтесь – вы пропали, Майя.
- Я и без вас это знаю. С самого начала знала.
- Вы такая азартная, что мне даже страшно, - поразилась Анна, - В погоне за местью вы благополучие свое, жизнь свою на кон поставили, а ведь мы с ним вчера из-за вас даже не поссорились. И разве стоила она того? Ваша месть?
Обычно Майя не позволяла себе плакать у кого-то на глазах. Она терпела боль, когда отец жестоко избил ее, узнав о ее падении, она держалась, когда Фред ушел, оставив ее в пустой квартире зимним утром, она гордо молчала в ответ на все грубости и унижения от своего мужа. А теперь не выдержала. Глаза наполнились непривычной, горячей влагой. Крупные слезы одна за другой покатились по щекам, прямо как капли дождя по оконному стеклу. У Майи не было ничего кроме карьеры при дворе, ничего, кроме доверия королевы, доверия, которое она так глупо продала за пустую возможность отомстить. Майя понимала, что ей нужно встать и уйти. Прямо сейчас. Навсегда. Но ноги ее не слушались. Она могла только горько плакать, дрожа и захлебываясь, плакать так, как не плакала почти целый год. Анна была права. Слишком сильно права.
- Я вас ненавижу! - сказала она сквозь рыдания.
- Он повстречал меня спустя пару месяцев после расставания с вами. Вы не ненавидите меня, Майя, просто потому что я ничего плохого вам не сделала. А его ненавидеть вы не в силах. Я понимаю. Жаль, что вам до меня никто этого не сказал.
- Я должна была быть на вашем месте!
- У нас в Коронии есть поговорка – «Чужого не бери, свое – не отдавай». Я там, где я есть, и никому не позволю нарушить мои планы.
- Думаете вы победили? – воскликнула Майя, по привычке подменяя боль злобой, - Вы куда наивнее, чем пытаетесь казаться! Погодите: пройдет пара месяцев, может быть лет, и вы окажетесь на моем месте! Он оставит вас, как оставил меня – ради бесплотной идеи. Вы скажете, что у вас любовь! Думаете, у нас любви не было? Была. Была, но от нее не вышло никакого проку! Он ради этих идей своих проклятых через любого человека, даже через себя самого, переступить готов. Помяните мое слово!
Анна почувствовала, как по ее предплечьям пробежал холодок, но виду она, конечно же, не подала.
- Прощайте. Я на вас зла не держу. Да сохранит вас Солнце.
* * *
Белая Крепость еще спала, набиралась сил после вчерашнего бала. Анне было дурно и тревожно после разговора с Майей. Она преодолела расстояние до покоев Фреда чрезмерно быстро, едва ли не бегом. Анна знала, что стоит ей увидеть любимого, стоит оказаться в его объятьях, как все сомнения потеряют смысл. Рядом с Фредом ей не хотелось думать и углубляться в суть сложных моральных вопросов. Рядом с Фредом хотелось просто жить.
Она постучала. Никто не отозвался.
«Что за блажь у него, совсем не держать прислуги!»
Не дождавшись ответа, Анна вошла в пустую гостиную принца. Шторы были затянуты. Царил полумрак. Анне подумалось, что Фред еще спит, но уходить совсем не хотелось. Повинуясь странной, неизвестно откуда взявшейся смелости, Анна пошла дальше, туда, где по всей логике должна была находиться спальня. Тяжелая деревянная дверь оказалась не заперта. Анне сделалось невыносимо волнительно и стыдно, но она все же вошла. И замерла. Напряженные плечи опустились. Спальня была пуста.
Каждая небрежная деталь здесь казалась Анне очаровательной, достойной, чтобы в нее влюбиться. Постель стояла заправленной – слишком аккуратно, что наталкивало на мысль, что Фред ее не касался. Парадный мундир чехлом венчал спинку стула, ношенная одежда комком валялась на диване. Эту ночь Фред провел за письменным столом: вот пепельница, почти до краев набитая останками сигар, свеча, догоревшая до самого низа, стакан с холодным чаем и целый ворох обожженной бумаги в камине. Большая часть обратилась в черные лепестки пепла, но у самого края остались несколько измятых свертков, до которых не дотянулись языки пламени.