При одном взгляде на полковника Фред почувствовал неприятие. Будь он кошкой, шерсть у него на спине встала бы дыбом. Он не выносил таких как Крюгер. Эти люди были заклятыми врагами социалистов. Фреду было доподлинно известно, как десятки его товарищей из ИРП закончили свои дни, оказавшись в застенках охранного отделения – охранки, как сокращенно говорили в народе. Скольких смелых и честных людей было приказано повесить, расстрелять или просто забито до смерти на допросе. После того, как Мюллер поведал историю о связи охранки с белосолнечниками, Фред до дрожи, до кровяного блеска в глазах ненавидел вот таких вот полковников Крюгеров – способных растерзать любого, посмевшего бороться за свободу и перемены. Была бы его воля, Гриндор бы прямо сейчас пустил пулю в лоб этому неприятному, похожему на бульдога, человеку.
В разговор вмешалась Анна.
- Помилуйте, какая экстремистка из горничной или фрейлины?!
- Поверьте, Ваше Высочество, наружность обманчива, - заговорил Крюгер, - За годы службы мне пришлось повидать немало совсем юных девчушек 13-15 лет, сущих ангелочков на вид, на деле оказавшихся безжалостными террористками.
- И что же с ними стало? - левая щека Фреда дрогнула.
- Они получили по заслугам, Ваше Высочество!
Анна видела, как Фред уже набрал воздуха в грудь, чтобы выпалить что-то откровенно оскорбительное, но она поспешно коснулась его побелевшего от напряжения кулака и по-коронийски прошептала:
- Тише, мой хороший, не горячись.
Он послушался. Эмоции сейчас были ни к чему. Только трезвый рассудок мог подсказать как поступить: молча наблюдать или же сознаться, что прокламация принадлежит ему. Последний вариант, конечно, был единственным правильным, но опасным. Фреду не хотелось бы в таких условиях признаваться отцу и Анне в своих связях с ИРП, тем более в присутствии целой толпы посторонних людей.
- У вас уже есть какие-то конкретные подозрения? - спросила Анна.
- Безусловно, - ответил Крюгер и обратился к прислуге, - Вот вы, вы, вы и вы четверо можете идти, остальные останьтесь.
Возле окна остались солдаты, лакей и Таисья.
- Ну-ка повтори для Его Высочества и великой княжны, что ты видел вчера? - обратился Крюгер к лакею.
Маленький щуплый, словно подросток, лакей опасливо огляделся и заговорил:
- Да то и видел, ваше сиятельство, как вот он, - Лакей указал на молодого солдата с усами, - вчера около полуночи передавал вот ей, - Он указал на Таисью, - какое-то письмо. И еще они шептались о чем-то.
- Ваше Высочество, - Крюгер обратился к Анне, - Фройляйн Миронова, кажется, вам служит?
- Да, - Анна метнула испуганный взгляд на Таисью.
- Анна Максимовна, родненькая, я ни в чем не виновата, клянусь! - слезно взмолилась фрейлина.
- Тем ни менее вы получали некоторое письмо от этого солдата?
- Да, получала, но в нем вовсе не было ничего... как это сказать-то... противозаконного! - от волнения Таисья путалась в иовелийских словах и переходила на родной язык.
- Вы видите, она и языка толком не знает, какая из нее экстремистка! - воскликнула Анна, - Фройляйн Миронова ничего не смыслит ни в политике, ни в забастовках!
- В таком случае, может быть вам известно, что за письмо она получила нынче ночью? Может быть это было ваше письмо?
- Нет, мне никаких писем она не передавала, - Анна с тревогой посмотрела на Таисью.
- Вот видите! - Крюгер торжествовал.
Чувствуя свою власть, он так и хотел продемонстрировать Гриндорам и Анне, как хорошо умеет исполнять свою работу. Полковник прошелся по комнате и остановился перед лицом усатого солдата.
- Говори, мерзавец, что за письмо ты девице передал! - Он заорал так, что все присутствующие вздрогнули.
- Д-да не з-знаю я, - промямлил побледневший как полотно солдат, - Обычная к-корреспонденция, из Коронии, по-видимому. Я с самой весны эти письма передаю, Его Высочество подтвердить может, - он метнул взгляд на Фреда, - И ему письма приносил.
- Молчать! - так же оглушительно проорал Крюгер, - Да как ты смеешь имя своего принца порочить, ты, ничтожный!..