- Довольно! - прервал его Фред. Пожалуй, вся его сила воли уходила лишь на то, чтобы не убить Крюгера на месте, - Хочу напомнить вам, полковник, что вы сейчас не у себя в охранке, а в моем доме. Ни я, ни мой отец не давали вам права повышать голос на наших людей. Тем более в этом нет никакой надобности. Эту листовку я сам принес!
- Что? Как это ты? - встрепенулся Генрих.
- Очень просто: шел по улице, увидел, подобрал, решил, что потом поизучаю и положил в карман, а здесь, видимо, обронил.
- Почему ж ты сразу не сказал?
- А разве меня кто-нибудь спросил? Я опомниться не успел, как вот этот господин начал обвинять наших людей и даже виноватых нашел! Это ведь, отец, показательная ситуация. Я уверен, половина всех уголовных дел у них так и стряпается: кто мимо проходил, тот и виноват. Висельники проклятые!
На широком лбу полковника Крюгера блестели капли пота, глаза покраснели. Видимо, у него начался приступ гипертонии.
- Ваше Высочество, я не мог знать…
- Вы что-то сказали? Ничего не слышу! – Фред сделал вид, будто старательно прислушивается, - Кажется минуту назад от вашего мощного голоса дрожали стекла, а теперь приходится напрягать слух! Ах да, минуту назад вы обращались к простому солдату, а теперь к принцу. Действительно, ничего удивительного!
Солдаты за спиной Крюгера глухо засмеялись. Опозоренный полковник сминал в руках фуражку.
- Можете идти, Крюгер, - вздохнул Генрих, - Видите, не до вас теперь, - Полковник поспешил исчезнуть. - Вы, ребята, тоже, отправляйтесь по постам.
Солдаты выстроились друг за другом и промаршировали к двери. Проходя мимо Фреда, тот самый усач с восхищенной улыбкой на губах, козырнул и громко, смело произнес:
- Слава принцу Фридриху!
- Слава! - отозвались остальные.
В прозрачных глазах Генриха заблестело что-то ни менее восхищенное и трогательное. Кажется, он больше не был зол на сына.
- Я, конечно, слышал, что тебя любят солдаты, но чтобы так... Теперь я понимаю, за что. Из тебя выйдет самый любимый народом король!
- Только после вас, господин наследник престола! – полушутя отозвался Фред.
Генрих ответил многозначительным молчанием.
- Это конечно замечательно, что среди нашей прислуги нет экстремистов, но, чтобы таких вот объектов изучения, - кронпринц указал на листовку в руках Фреда, - в нашем доме больше не было. Настоящий цирк нынче вышел, мне, право, до конца дней стыдно будет! Теперь весь замок узнает, что кронпринц Генрих невозможный паникер! - Генрих печально махнул рукой и вышел из гостиной. На его лице блестела улыбка от того, что все благополучно разрешилось.
Они снова оказались наедине. С того момента, как Фред признал прокламацию своей, Анна молчала, а теперь взяла его за плечи и развернула к себе. Она отчаянно вглядывалась в его глаза, надеясь встретить возражение, но Фред глядел на нее прямо, будто говоря – ты правильно догадалась, все так и есть. Анне хотелось хорошенько встряхнуть его и закричать: ну зачем, ну для чего!? Но она знала зачем, и для чего тоже знала. Фред был таков по своей сути. Если бы в человеческом обществе не было идеологии, ставящей своей целью свергнуть монархов и установить единую для всех республику, Фред бы изобрел ее сам. Он был рожден, чтобы бороться за свободу и равенство людей.
- Почему ты мне раньше всего не рассказал? – прошептала она.
- Я боялся.
- Чего?!
- Боялся, что ты не примешь меня, что сбежишь. Я бы тогда жить не смог.
На глазах у Фреда выступили слезы. Он упал на колени, обхватил талию Анны и спрятал лицо среди складок платья у нее на груди.
- Прости меня, прости, прости! Я низок, я жалок! Я даже взгляда твоего не достоин!..
Анне сделалось дурно. Воздух густым комком застрял в горле. Она хотела заплакать, но не могла. Сердце отчаянно вырывалось из груди. Она гладила Фреда по волосам и спине.
- Любимый мой, милый! Что же ты натворил… Что же теперь с нами будет!..
* * *
- Как же я благодарна Его Высочеству, что он вступился за нас! - воскликнула Таисья, когда Анна вернулась в свою комнату, - Он настоящий герой! Я от этого грубияна-полковника столько страху натерпелась, вы не представляете! Говорил со мной как с преступницей какой-то!..