А теперь нервничала. Артуан, разумеется, это почувствовал.
— Все будет хорошо, — сказал он и нежно сжал мою руку.
— М-м-м-м…
Мы летели на частной дракозе, поскольку мне требовалось быть при параде. Обычно правильный оборот сохранял одежду в целости и сохранности, а вот с прической могли возникнуть сложности. Магические потоки могли соединить волосы Тьеррины двуногой, как я иногда себя называла, совершенно в другую прическу. Или вообще изобразить на голове гнездо. В свете нашего знакомства мне совсем не хотелось напоминать вдовствующей герцогине про гнездо на голове.
Дракоза приземлилась на специально отведенной для этого площадке возле герцогского замка. Будь я немного более спокойной, я бы оценила родовое гнездо своего дракона, которое в лучах заходящего весеннего солнца выглядело монументально-уютным. Не уверена, что эти два слова сочетались, но сейчас залитый закатными красками огромный каменный замок выглядел невероятно прекрасным.
Артуан вышел первым, подал мне руку. Я вложила пальцы в его ладонь и почувствовала знакомое, сильное, уверенное тепло. Раньше я даже представить себе не могла, что можно чувствовать себя так, будто все самые светлые чувства мира собираются в груди, в самом сердце от одного только прикосновения. От одного взгляда. От осознания близости…
— Мне определенно нравятся твои чувства, — шепнул мне на ухо мой дракон.
Правда, сквозь всю эту симфонию спокойствия, защищенности и любви в нем сейчас я тоже уловила нотку нервозности. Он что, тоже своей мамы боится? Хотя «боится» и Артуан у меня в голове не укладывалось, но…
Мы зашагали по дорожке, ведущей к замку, в холле нас встретил дворецкий и слуги, которые приняли мою накидку.
— Ее светлость ожидает вас в парке, — после традиционных приветствий и легкого поклона сообщил дворецкий. — Я вас провожу.
Мы последовали за мужчиной через холл, коридор, и оказались на усыпанной лепестками дорожке, ведущей к беседке. Огромной, надо сказать, беседке, в самом сердце парка. Весенние ароматы дурманили настолько, что мне полегчало, а красота вокруг творилась такая, что смотреть на все это и нервничать не получалось просто физически!
Вокруг беседки были установлены нагревающие артефакты-пирамидки, которые должны были нас согреть, если после заката весенняя ночная прохлада начнет кусаться. Герцогиня дожидалась нас на входе в беседку, и я чуть не споткнулась под ее взглядом: пристальным, внимательным, изучающим. Вовремя напомнила себе, что я общалась со всякими монаршими особами, не успела только на прием к королю Алузии, но… всему свое время.
— Добрый вечер. Артуан. Тьеррина.
— Добрый вечер, ваша светлость. — Я сделала реверанс.
— Ой, прошу вас, давайте без церемоний. Можно просто Миранда. — Она подошла ко мне и коснулась моей руки. — Я так рада вас видеть!
Правда? Я чуть было не спросила это вслух, но мое внимание привлек Одуванчик. Для хамелекота поставили… отдельное кресло, на котором он возлежал, как королевская особа, под его пушистой светлостью виднелась бархатная алая подушка с кисточками. Он лениво распластал крылья на подлокотники и смотрел на нас всех, как на нечто совершенно незначительное.
— О, это мой Дуня, — проследив мой взгляд, герцогиня изменилась в лице. При первой встрече мне казалось, что умилительное выражение лица и эта женщина сочетаются как дракон и балетная пачка, но сейчас убедилась в том, что это не так. Она смотрела на фамильяра как на долгожданное дитя или внука, из чего я сделала вывод, что прошлое с париком забыто. — Надеюсь, вы не против?
Она посмотрела на нас с Артуаном.
— Котик очень любит общество! Я не хотела оставлять его одного.
Мы с Артуаном переглянулись и хором ответили:
— Нет.
— Вот и славно. Тогда прошу к столу.
Мы расселись согласно этикету, но Артуан почему-то отодвинул свой стул подальше от Дуни, как будто запомнил ему покромсанный кабинет и сожженную елку. Надо будет сказать, когда останемся одни, что злопамятность — не лучшая черта характера.
Удивительно, но разговор потек совершенно спокойно. Герцогиня интересовалась планами Артуана по ЗВЕЗДЕЦу, моим мнением по поводу этих планов, и в целом все было настолько спокойно, насколько возможно. Я не ощущала от нее враждебности: уверена, моя изрядно подросшая драконочка сразу почувствовала бы неискренность, ее интерес не был показным или наигранным.