— Когда ты родилась, и я впервые взял тебя на руки, — удивил ее отец, — я поклялся себе, что сделаю тебя счастливой, Сабрина. И я делал это. Старался быть хорошим отцом. Далеко не сразу я осознал, что наше видение счастья может не совпадать, и еще дольше не мог с этой мыслью примириться. Я хотел, чтобы у тебя было все самое лучшее. Я собирался подарить тебе целое королевство.
Король усмехнулся, а у Брины екнуло сердце, заколотилось как безумное, когда она осознала, что папа говорит в прошедшем времени.
— Собирался? — переспросила она.
— Да, — подтвердил он. — Но, как оказалось, оно тебе не нужно. Мое королевство или я сам.
— Пап, — протянула Брина, на глаза которой навернулись слезы. Когда она злилась на отца за то, что он не пускает ее к Фабиану, а Фабиана к ней, то совсем не думала о том, что он… ревнует? Считает, что она променяла его на другого дракона? — Я не хочу выбирать между тобой и Фабианом. Я люблю вас обоих. Ты мой папа, а он моя пара.
— Кстати, об этом… Ты знала, что твои дед и бабка тоже были истинной парой?
— Разве у короля Ноала было не три жены? — нахмурилась принцесса.
— Я не про своего отца, а про родителей твоей матери. Они были настоящей драконьей парой, читали мысли друг друга на расстоянии. Возможно, это как-то сыграло свою роль, когда ты встретила своего принца.
— Я не специально, пап, — вздохнула Брина. — Я почувствовала это притяжение, когда мы с тобой впервые побывали в Кристане. Но ты сказал, что любить его нельзя, и я придумала, что его надо ненавидеть… Он меня раздражал, бесил! В общем, я всякий раз обесценивала все, что делал для меня Фабиан, пыталась видеть его злодеем, но… Он такой хороший, папа! Он самый лучший! Как ты, ты тоже самый лучший, но по-другому.
Отец крепко сжал ее руку: в глазах правителя Алузии тоже застыли слезы. Которые он смахнул ладонью, потому что они уже подлетали к замку Артуана.
— Я буду скучать, Сабрина. Так сильно, как только могут скучать драконы, отпускающие своего драконенка в свободный полет.
— Что?.. — Брина хотела спросить, что он имеет ввиду, как в следующую секунду ее взгляд прикипел к площадке, на которой появился ее принц в темных брюках и белой рубашке. И с большим букетом из кремовых орхидей — любимых цветов принцессы. — Как? Почему никто мне ничего не сказал?
— Это было моим условием, — ответил отец. — Сначала наш разговор, затем — подарки.
— Это ты про букет или про принца? — хмыкнула Брина. Она бы и хотела спрятать широкую улыбку, но никак не получалось. При виде улыбающегося Фабиана от счастья кружилась голова.
— А ты только при виде букета обрадовалась? — не остался в долгу отец. — Тогда полетели домой!
— Нет, — замотала она головой. — Лучший подарок для принцесс — это принцы!
Особенно, их принцы.
— Пап, — посерьезнела Брина и поинтересовалась тихо: — Что это значит? Ты разрешил нам увидеться сегодня?
— Не только сегодня, — подтвердил король Алузии.
Ей все это снится?!
— Значит, Грорн передумал?
— У него скорее драконий черенок отсохнет, чем он передумает, — поморщился отец.
— Не знала, что ты так умеешь выражаться, — хихикнула Брина.
— Я много чего умею. Например, отпускать.
— Ты отпускаешь меня в Кристан?
— Самому не верится, но мы больше недели обсуждали это с Грорном. Его устроил этот вариант, а мне важно, чтобы ты была счастлива.
Хорошо, что дракоза уже приземлилась, потому что Брина буквально набросилась на отца с объятиями.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — твердила она, целуя его в обе щеки.
— Есть условия, — строго возразил отец, но тут же улыбнулся подошедшему и открывшему дверь со стороны Брины принцу. — Пусть о них тебе расскажет Фабиан.
— Куда же без них, — отмахнулась принцесса и ныряя из отцовских объятий сразу в самые желанные объятия на свете.
Они переплели пальцы и чинно пошли по дорожке, как того требовал этикет, хотя Брина хотела бежать, лететь, парить высоко в небе. Только бы с ним.
— Как ты мог мне не сказать? — поддела она Фабиана. Его сильная теплая ладонь ощущалась как самое естественное прикосновение на свете.
— Это было одним из условий твоего отца, — улыбнулся он такой шальной улыбкой, что Брина сразу поняла: он чувствует себя настолько же счастливым, как и она сама. Или чувствует ее, а она его.