На миг ослепило, совсем как на том выступлении, а в следующую минуту на него с ревом бросился… он сам. Дракон, выглядящий один-в-один как дракон Фабиана, под крик Брины они вышибли двери, стены и вылетели с балкона кубарем, вцепившись друг в друга когтями, размахивая хвостами и пытаясь добраться зубами до самого незащищенного места — шеи.
Фабиан не представлял, за что дрался метаморф, но он сам сражался за нее. За свою пару. За то, что посмел ей угрожать! За то, что поранил ее! Поэтому с силой полоснул лапами по бокам своего двойника, тот взрычал и с такой мощью ударил хвостом, что его отбросило в сторону.
— Не стрелять! — уловил драконий слух крик отца.
Еще бы, отличить сейчас метаморфа от него мог только он сам.
Противник явно превосходил его в опыте и хитрости, а еще он явно не первый раз сражался драконом, но Фабиан сейчас словно превратился в сгусток ярости.
Он не чувствовал боли от шипов и когтей. Рваные полосы на боках ощущались как сквозь какой-то туман. Алая кровь с шипением вгрызалась в снег… если долетала. Здесь, на высоте, дракон знал только одно: он должен защитить свою пару! Защитить даже ценой жизни, и Фабиан рванулся вперед, обманчиво подставляя под удар шею. Когти метаморфа полоснули совсем рядом, а Фабиан развернулся и стрелой врезался ему в грудь. Ломая ребра, вышибая из груди яростный вой.
Метаморф потерял форму прямо в полете и рухнул в снег, и дракон спикировал следом. Взрычал яростно, требуя добить покусившегося на его пару, но, оказавшись на земле, раздул ноздри и отступил: зверь раньше Фабиана почувствовал, что тот уже не дышит.
Осознание того, что угрозы паре больше нет, подействовало на израненного зверя отрезвляюще. Он отступил, пошатнулся и все-таки рухнул в снег, оплавляя его собой. Фабиан понял, что оборачивается, услышал крики, голоса, рычание летящих к нему гвардейцев.
И не только гвардейцев, драконица Брины спикировала рядом, она в мгновение превратилась в самую прекрасную девушку на свете.
— Фабиан! — Она бежала к нему по подтаявшему и уже успевшему покрыться коркой льда снегу, поскальзываясь. — Фабиан!
На этом сознание отключилось.
Артуан
«Не приходи».
Голос Тьеррины в голове Артуана прозвучал в тот момент, когда он практически отчаялся отыскать ее среди великого множества разумов горожан кристанской столицы. Они с Эрикой не стали задерживаться во дворце: Рихтер предложил менять локацию, чтобы охватить как можно больше районов, Артуан, не раздумывая, согласился. В итоге они с драконицей обратились и полетели на юг, чтобы позвать Тьеррину там. Затем сменили курс на западную часть города.
Его пара не откликалась, и на это могло быть две причины: они ментально до нее не дотягивались, или Тьеррина была без сознания. О чем-то более страшном Артуан даже думать опасался. Но драконье сердце подсказывало, что она жива. Оно билось в беспокойстве, но не сжималось от черной скорби, о которой предупреждали всех драконов, которые теряли пару.
Тьеррина жива. Жива. Просто ему необходимо ее найти.
Вера в это, вера в себя — единственное, что удерживало Артуана на грани, что заставляло лететь вперед, а затем опускаться на землю, на крышу или зависать в воздухе, чтобы соприкоснуться крыльями или мордами с Эрикой. Чтобы посылать ментальный сигнал, а после слушать. Ректор видел, что девчонка почти выдохлась. Сколько ей вообще лет? Даже не первокурсница. Но Эрика не останавливалась, и Артуан знал, что делает она это не ради пресловутого поступления в ТРыНДу. Да простит его Рихтер, но так называть кристанскую академию было проще, чем по буквам! Их неожиданное сотрудничество позволило Артуану побывать в голове у Эрики, а Эрике полностью заглянуть в сознание ректора ЗВЕЗДЕЦа. И теперь они знали друг о друге больше чем кто-либо и когда-либо. Эрика хотела спасти Тьеррину. Просто хотела ее спасти. Хотя сама почти выдохлась: ее темно-бирюзовая драконица устала и едва шевелила крыльями.
«Не приходи», — настигло их в северо-восточной части Кроны. Такое слабое, что сначала Артуан решил, что ему это померещилось. Потому что новая попытка позвать Тьеррину обернулась ничем.
«Я тоже это слышала, — вклинилась в его мысли Эрика. — Это донеслось оттуда!»