— О, дорогая матушка, вот мы наконец-то дома! — прошептала она.
— Наконец-то, — вторила ей Элеонора Чейс, с облегчением взирая сначала на невестку, потом — на сына.
Что бы там ни было, на первый взгляд казалось, что молодые люди каким-то образом поладили. И в самом деле, оба выглядели отлично, подумала миледи с удовлетворением. Вивиан был бронзовый от загара и в прекрасном расположении духа, а Шарлотта не выглядела такой бледной и напряженной, какой была, покидая Клуни. Она держалась спокойно и с необыкновенным достоинством. Для ее светлости также стало очевидно, что в Париже Вивиан проявил щедрость к молодой жене, ибо она была в очень модном дорожном платье цвета вина и в прелестной короткой жакетке с кружевной отделкой. Ее изящную головку украшала маленькая шляпка светло-зеленого цвета, чуть сдвинутая набок, с откинутой на каштановые волосы длинной прозрачной вуалью. Шарлотта казалась повзрослевшей, и, конечно же, ее фигура заметно пополнела, отметила ее светлость. Она уже не выглядела ребенком.
— Все в порядке? — шепотом спросила Элеонора у невестки.
— Да, дорогая матушка, все хорошо, — тихо ответила та.
Тогда леди Чейс протянула руки к сыну.
— Обними меня, дорогой мой мальчик, я так рада видеть тебя, — прочувствованным тоном проговорила она.
Вивиан нагнулся и поцеловал мать сначала в руку, потом в обе щеки.
— Как замечательно увидеть вас в добром здравии, матушка, — произнес он и закашлялся.
— О, сейчас я чувствую себя намного лучше, — сказала ее светлость. — Ханна превосходно заботится обо мне, и доктор Кастлби навещает меня ежедневно. Ханна, — повернулась она к служанке, стоящей позади молодоженов, — не правда ли, наша юная пара выглядит восхитительно? Поездка в Монте-Карло явно пошла им на пользу.
— Да, миледи, — пробормотала старуха.
Однако во взгляде, которым Ханна окинула молодоженов, не было радости. Она по-прежнему считала, что Шарлотте не подобает находиться здесь в столь высоком положений. Оказавшись наедине с Вивианом в вестибюле, она напрямик сказала ему, что здоровье его матери очень волнует ее и доктор Кастлби крайне обеспокоен состоянием ее сердца. Однако миледи настояла на том, что встанет с постели, чтобы встретить их по возвращении домой.
Он чувствовал подавленность, главным образом из-за того, что ему пришлось возвращаться в Англию. Клуни не вселял в него радости, и, кроме того, для него было утомительно постоянно изображать из себя послушного и внимательного сына. Равно как во время медового месяца на юге Франции наскучило притворяться любящим мужем.
Он совершенно не любил Шарлотту, впрочем, он никогда не любил ее. Правда, когда пребывал в хорошем настроении, его влекла ее красота, но о дружеских чувствах не могло быть и речи. Она обладала слишком тонким умом, слишком глубокой натурой. А ему нравились женщины легкомысленные и фривольные. И, пребывая в Монте-Карло, он часто вращался в таком обществе. Вокруг каждого казино не было недостатка в веселых дамах полусвета. Много времени и денег он оставил за игорным столом и домой вернулся «разоренным». Но понимал, что если должным образом будет вести себя с матерью, то очень скоро вновь пополнит свою «казну». Фактически он стал рассматривать Шарлотту как некое «размещение капитала». Похоже, мать привязалась к ней, думала о будущем ребенке, и она не откажет ему ни в чем, пока он будет внимательным и добрым к жене.
Тем временем Шарлотта сидела рядом со свекровью. Женщины обменивались новостями, наслаждаясь китайским чаем. Когда леди Чейс смотрела на невестку, в ее темных запавших глазах искрились радость и нежность.
— Наверное, все же Спаситель указал мне верный путь, и у вас с Вивианом нашлись какие-то общие интересы, новые чувства друг к другу? — спросила она.
— Да, да, мы… нам теперь очень хорошо, — поспешно ответила Шарлотта. — Вилла была очаровательной, и меня просто потрясла красота Французской Ривьеры. А посмотрите на мои новые наряды… — Она со смехом показала на свое платье. — Вивиан был очень щедр ко мне. И теперь маленькая Шарлотта Гофф исчезла навсегда.