Одним из ее немногочисленных удовольствий стало общение с миссис Флер Марш. Еще в октябре, а потом в декабре Вивиан согласился отвезти Шарлотту в Эссекс — нанести визит чете Маршей, проживавшей в имении Пилларз. Имение показалось Шарлотте самым прелестным местом, какое она когда-либо видела. Оно было полно очарования и счастья. Сидя у камина в просторной студии Певерила, Шарлотта ощущала в эти минуты умиротворение и воистину считала, что все вокруг прекрасно.
Шарлотту не удивляло, что Вивиан разрешил ей наслаждаться этой дружбой. Марши были слишком спокойными, артистическими и тихими людьми, чтобы отвечать вкусу Вивиана. Красота Флер постепенно угасала. Мужчины не имели ничего общего друг с другом. Однако огромное тщеславие Вивиана сыграло на руку Шарлотте. Ему хотелось, чтобы Певерил написал его портрет. С тех пор как Миллз написал Вивиана еще маленьким мальчиком, не было ни одного портрета хозяина Клуни. А Певерил Марш давно привлекал внимание критиков, которые выделяли его среди остальных художников Англии, считая самым выдающимся. Посему Вивиан соизволил сделать ему заказ.
Когда Певерил заявил, что ему необходимо работать в собственной студии, Шарлотта догадалась, что к этому причастна миссис Марш, и была ей несказанно благодарна. Ведь это значило, что она сможет сопровождать мужа в имение Пилларз и проводить там со своими друзьями множество радостных, напоенных счастьем дней.
Портрет удался на славу. Вивиан был изображен в полный рост в придворном платье. Шарлотта узнала, что и это тоже выдумка Флер, чтобы продлить время сеансов. Похоже, портрет Вивиана был одной из самых выдающихся работ Певерила. Когда холст открыли, взору зрителей предстало прежде всего великолепие золотистых волос, гордые ноздри, удивительные бирюзовые глаза и полные чувственные губы. Портрет производил неизгладимое впечатление на всех, кто его видел.
Как-то утром, когда женщины сидели вдвоем и разговаривали, Флер Марш впервые заговорила о своем прошлом. Она обратила внимание на то, что портрет Вивиана несет в себе некоторые характерные черты первого мужа Флер, барона Кадлингтонского.
Сейчас Флер не сомневалась в характере отношений между Чейсами. Бедная Шарлотта, измученная одиночеством, страстно желала иметь хоть одну живую душу, с которой она могла бы поделиться своей печальной историей. Что она и сделала. Флер нежно обняла ее и, когда Шарлотта попросила ее быть к ней снисходительной, проговорила:
— Мое бедное дитя, у вас нет причин испытывать такие угрызения совести. Вам нечего стыдиться. Ваши муки во имя искупления греха намного больше его самого. Будучи наивной, невинной и простодушной, вы попались на обман, и вас жестоко предали. Ваша любовь превратилась в ненависть, и вовсе не удивительно, что лорд Чейс повел себя так бессердечно и жестоко. Единственное, что могу сказать, — я глубоко уважаю и чту покойную леди Чейс за ее поступок. Это так необычно и указывает на редкую чистую натуру.
— Значит, вы по-прежнему остаетесь моим другом? — со сверкающими от счастья глазами спросила Шарлотта.
— Я всегда буду рядом с вами, когда бы ни понадобилась вам, дорогая Шарлотта, — таков был ответ Флер.
А потом, чуть позже, обсуждая портрет Вивиана, Флер заговорила о своей жизни с первым мужем.
— Талантливая кисть Певерила безошибочно запечатлела истинный характер Сен-Шевиота. Все его самые худшие качества были отражены на том холсте. И я никогда, никогда никому не рассказывала о бароне, о диких вещах, которые он творил со мной. Но раз вы доверились мне, я плачу вам таким же великим доверием.
Так Шарлотта узнала о несчастной молодой девушке, некогда счастливо жившей в своем прекрасном доме вместе с красавицей матерью леди Еленой и сэром Гарри Роддни, ее отцом, который позднее сразился из-за Флер на дуэли и смел с лица земли самого скверного и злого человека во всей Англии — Дензила Сен-Шевиота.
Шарлотта узнала о том, как оказалась убитой радость в жизни Флер, а ведь тогда Флер была ненамного старше ее. И, что еще хуже, ей не дано было познать радость материнства. На нее обрушился ужас несправедливого наказания после смерти младенца. И все от разъяренного и разочарованного барона.
— По крайней мере Вивиан хоть иногда проявляет человеческие качества, а Сен-Шевиот никогда этого не делал, — вздрагивая от воспоминаний, проговорила Флер. — Вы должны надеяться, что ваш ребенок станет огромным утешением для вас, дорогая Шарлотта. Мое же счастье с Певерилом омрачено только одним обстоятельством — я никогда не смогу иметь ребенка. А я очень люблю детей.