— Вивиан! — вновь запротестовала Шарлотта.
Пунцовая от стыда, она сейчас не смела смотреть Доминику в глаза. Ведь метаморфоза произошла столь неожиданно — это прибытие Вивиана необратимо испортило восхитительный вечер, ибо лорд Чейс, как всегда, явился в прескверном настроении. Он не был пьян, но явно не в духе. Она догадывалась о причинах этого: вернувшись домой, он не нашел ее там, но обнаружил вне дома, да еще в веселом настроении. А он всегда люто завидовал любой ее радости, ибо сам не умел радоваться.
Очень скоро бедная Шарлотта окончательно поняла, что долгое отсутствие Вивиана в связи с его поездкой в Индию никоим образом не улучшило их отношений. По правде говоря, она ожидала от него хоть немногого, хотя бы самого малого знака искреннего чувства, хотя бы тончайшего лучика тепла, который, возможно, и смягчил бы ее отношение к нему… так изголодалась она по человеческой привязанности и любви. Но она чувствовала лишь одно: его неискоренимое желание господствовать над нею убило его душу… и ее.
Сейчас она с тревогой думала, как увести Вивиана от Доминика, прежде чем лорд Чейс еще как-нибудь унизит ее, чем выведет политика из себя.
— Пойдемте, Вивиан, — как можно ласковее сказала она. — Пойдемте в столовую залу. Я думаю, вам хотелось бы немного подкрепиться с дороги.
Природное лицемерие, никогда надолго не покидавшее Вивиана, теперь вынудило его взять ее руку и приложить к губам в притворном поцелуе, в то время как его взгляд вызывающе смотрел поверх ее пальцев на другого мужчину. Лицо Доминика сейчас являло собой неподвижную маску.
— Как вы заботитесь обо мне, любовь моя, — слащавым тоном проговорил Вивиан. — Разве не приятно заслужить такой теплый взгляд от столь прекрасной женщины? Вы ведь только что упомянули об этом, а, мистер Ануин?
Доминик еле сдерживался. Он крепко сцепил руки за спиной. Никогда в жизни он не чувствовал такой сильной неприязни к человеку.
«Боже милостивый, — думал он, — что за ужасающий характер! И какой, верно, кошмар испытывает эта несчастная женщина, живя с таким чудовищем!» Теперь Доминик хорошо понимал, как страдает Шарлотта. Веселость, легкость, смех, радость жизни — все исчезло при появлении Вивиана. Доминик одновременно и жалел и любил Шарлотту, глядя ей вслед, когда она уходила под руку с мужем. Бриллианты сверкали в ее волосах. Она двигалась с необычайной грацией и изысканностью. И все же каждая линия ее прелестного тела, казалось, пронизана болью. Болью и необходимостью играть свою роль, чтобы скрыть истинные чувства.
Наверное, лучше было бы, если бы они никогда не встречались, рассуждал Доминик. Никогда не встречались, не танцевали, не разговаривали. И не испытали этого взаимного экстаза во время танца. Ибо, несмотря на то, что Доминик находился от Шарлотты на расстоянии руки, как требовали того условности вальса, он не мог не почувствовать, вдыхая аромат ее волос, молчаливого трепетного ответа на его чувство к ней.
«Это безумие, — размышлял он, степенно шагая через холл За шляпой и плащом. — Мне надо выкинуть ее из головы. Она, конечно, замужем за чудовищем, но у нее есть дети. Ее жизнь далека от моей, и моя любовь не может принести ей ничего, кроме боли и вреда».
Единственное твердое убеждение, которое вынес Доминик из всего случившегося, было то, что она при всей своей нежности, грации, трепетной способности к любви и природном уме — была обречена.
Глава 26
В своих грустных размышлениях Доминик не замечал, куда идет, и случайно столкнулся с парой, движущейся ему навстречу. Он остановился и рассыпался в извинениях.
Он был слишком взвинчен, чтобы рассмотреть, кто перед ним, однако дама, перед которой он извинился, сама проявила к нему интерес.
— О, вы же мистер Ануин, не так ли? — осведомилась она. — По-моему, мы с вами познакомились несколько лет назад в Хартфордшире на балу у Чейсов. Мистер Ануин, а это мой муж — Певерил Марш.
Доминик поклонился, с трудом выдавил из себя улыбку и пробормотал подобающие в таких случаях слова.
А потом внезапно ощутил, как в нем тоже проснулось любопытство. И еще ему показалось на мгновение, будто он очень хорошо и близко знает Флер Марш. В некотором потрясении он смотрел в ее огромные глаза, такие же неестественно сине-фиалковые, как и его, полные бесконечной привлекательности и доброты. Флер Марш! Да, да, ну, конечно же, он слышал о ней от Шарлотты Чейс, которая говорила, что Флер ее ближайшая подруга.