Ханна оцепенела. Тревожные мысли замелькали в ее голове. Она была пожилой женщиной, хорошо разбиралась в жизни и превосходно знала молодого хозяина. Она видела, как он рос, мужал, и была свидетельницей всевозможных скверных выходок юноши, которые она тщательно скрывала от леди Чейс, чтобы не огорчать ее. Все слуги покрывали красивого молодого человека. Ханна прекрасно знала, что Вивиан совсем не уважает девушек, находящихся в положении Шарлотты.
Старая служанка не особенно жаловала Шарлотту, считала, что ее светлость проявила излишнее милосердие, поселив девочку в Клуни. Ханна даже ревновала миледи к Шарлотте, ибо та проводила в обществе ее светлости очень много времени. Однако, будучи добропорядочной и доброй женщиной, она не хотела, чтобы Шарлотте был принесен какой-нибудь вред, тем более Вивианом.
Ханна была совершенно убеждена, что молодые люди затевают что-то дурное; но, разумеется, она не собиралась оповещать об этом заболевшую миледи. Служанка с весьма привилегированным положением среди остального персонала, она все же никогда не заговаривала с молодым лордом Чейсом о его легкомысленном поведении, так как знала, что в ответ не получит ничего, кроме развязной ухмылки и отрицания вины. Вивиан часто поддразнивал ее, вообще относился к ней пренебрежительно и грубо. Между ними, естественно, не было никакой теплоты, не говоря уже о привязанности.
— Дай Бог, чтобы ее светлость никогда не узнала о сыне того, что известно всем остальным! Лучше бы ей мирно скончаться сейчас, чем жить, страдая от ужасного прозрения, — молитвенно прошептала старая служанка.
Глава 6
Шарлотта шла рядом с лордом Чейсом по буковой аллее, залитой лучами весеннего солнца. Девушка была вне себя от счастья. И одновременно считала себя чрезвычайно испорченной, впервые поступая подобным образом. Она редко покидала домик Форбзов, не сказав Нан, куда направляется.
— Я не осмеливаюсь… — начала она, обращаясь к Вивиану, когда он попросил ее отправиться с ним на прогулку.
— Чепуха! — перебил он. — Я отвечаю за тебя.
Однако в эти мгновения Вивиан не чувствовал никакой ответственности, ибо был охвачен нетерпеливым желанием стать первым мужчиной, который заключит это сияющее от счастья юное создание в свои объятия.
Он уже понимал, что она по своей наивности и простодушию была покорена им. Также он понимал, что поначалу должен вести себя с осторожностью. Поэтому во время их прогулки он говорил не о любви, а о жизни вообще. До ее очарованного слуха доходили всевозможные истории о том, что он видел и делал. О всяческих церемониях, в которых он принимал участие, бывая в Лондоне и Париже. Или о каникулах, которые провел вместе со своим приятелем в Монте-Карло. И еще о каникулах, проведенных в Риме и Венеции.
— О лорд Ч… простите, Вивиан, это так интересно! — воскликнула она, когда он остановился, чтобы немного передохнуть. — А как красиво вы все описываете! По-моему, это вам надо писать эссе, а не мне. У вас такое богатое воображение!
Он воспринял ее лестные слова со снисходительной усмешкой.
— Да что ты все время думаешь об учебе? Ты такая молодая и красивая, Шарлотта. Тебе следует мечтать о более романтических вещах. Разве ты никогда не смотрела на жизнь глазами других девушек? А ходила ли ты на танцы и на веселые вечеринки? По-моему, мама поступает неверно, постоянно держа тебя вдали от различных удовольствий, которые получают остальные девушки.
Сейчас Шарлотта выглядела совершенно потрясенной.
— Но я же — никто, — проговорила она. — Ее светлость оказала мне огромную честь, приобщая к образованию. Но мне не подобает ходить на роскошные балы, как знатным молодым леди из вашего круга.
Они дошли до небольшой полянки, где покрытая мягким мохом земля была усыпана прошлогодними листьями. Вивиан взял Шарлотту за руку. Прежде чем она успела возразить, он усадил ее рядом с собой.
— Ладно, давай-ка посидим и немного отдохнем, — произнес он.
— О Вивиан, я не должна… — начала она.
— Сегодня я тот человек, который будет решать, что можно, а что нельзя делать, мисс Гофф, — перебил он.