Глава I. Что-то новое, что-то старое.
Каждый в городе знал, что девушку краше Ирмы сложно сыскать. Немало парней за последний год предлагали ей прогулку под звездами, надеясь, что она плавно перетечет в ночевку на сеновале. Как мотыльки на свет, и безусые юнцы, и бородатые мужики бодро слетались на блеск голубых глаз, прелесть вишневых губ, и, что уж тут скрывать, полноту высокой и крепкой груди. Вот только ждало их не больше счастья, чем крылатых насекомых, встретившихся с вожделенным пламенем свечи. Они быстро узнавали то, что и так знал каждый второй в городе: характер у Ирмы был горячий, а язык без костей.
***
— Да чтоб тебя болотник покусал! Совсем сдурел? А ну лапы убрал!
Жирный пятнистый кот жалобно мявкнул от смачного шлепка. Удар был душевный, но безобидный, пушистый зад не пострадал. Зато вероломная попытка запустить когти в чужую корзинку была зарублена на корню.
Спугнув кота, Ирма подхватила с боем отвоеванную добычу и выбежала на крыльцо. Повела плечами, нахмурилась и накинула шерстяную шаль. С утра было прохладно, весна только начала вступать в права. Укутавшись, она поспешила по тропинке в сторону города. Ей нужно было торопиться, иначе не успеет занять местечко на рынке получше. И разложиться покраше. Кто давно на рынке, тот знает, что для хорошей торговли нужен не только бойкий язык, но и правильная подача товара.
Тропинка петляла, мокрые от росы мелкие камешки скользили под ногами, но Ирма не боялась оступиться. Почти каждый день так бегает, уже ноги наизусть дорогу знают! Корзинка привычно оттягивала руку, в ней, разложенные по мешочкам, лежали главные сокровища Ирмы — ожерелья, браслеты и сережки. Пусть они не могли похвастаться настоящими драгоценными камнями, украшения из разноцветных камешков и стеклянных бусин все равно вызывали у нее гордость. И, что важнее, нравились многим настолько, что те готовы были отдать за них несколько серебряных.
Идти с горки вниз было легко, солнце постепенно расходилось, и его лучи начали приятно согревать плечи. До города было уже рукой подать, впереди показались заборы огородов и сараев со скотиной. Ближе к центру селились ремесленники и богатые господа, на самых окраинах же стояли дома тех, кто предпочитал жить просто, по-деревенски.
Ирма с матушкой жили совсем уединенно, их домик над склоном стоял поодаль от всех. Отец, пока был жив, разводил коз, а после его смерти какое-то время они сами со всем справлялись. Но когда пару лет назад матушка заболела, пришлось продать стадо. Тогда все и пошло под откос… Ирма попала в долговое рабство, из которого только чудом удалось выбраться раньше времени. Ну ничего, теперь она свободна, у нее есть любимое дело и какой-никакой доход. А там, глядишь, и снова козочек заведут! Улыбка сама собой появилась на ее лице.
Погрузившись в воспоминания, она не сразу заметила, что идет уже не одна. Очнулась только тогда, когда чьи-то мужские руки схватили ее и резко прижали к крепкой груди. Жесткие губы смяли рот, мокрый язык медленно пополз внутрь. Ирма резко сжала на нем зубы, в ответ зашипели и отпрянули, выплевывая ругательства.
— Дура подзаборная! Совсем спятила?!
— Это я спятила, Орг? Думала, ты свинарь, а нет, похоже ты сам свинья! Думать надо, а не на девушек бросаться.
Высокий плечистый парень с не раз поломанным носом нахмурился.
— Ирма, хватит носом крутить. Сто раз говорил, моей будешь!
— А я сто раз тебе говорила, что ни за что. Не пойду я за тебя замуж! Что, мало девок красивых? Найди себе зазнобу, а от меня отстань!
Орг прищурился, сплюнул на землю смачно и бросил:
— На что у тебя расчет? Думаешь, господин какой замуж возьмет? Да они только побарахтаться между хорошеньких ножек охочи. Никто тебя, кроме меня, женой не назовет. Помяни мое слово.
Не жалей Ирма своей работы, уже засадила бы ему корзинкой голове.
— Орг, ты куда-то шел? Вот туда и иди! В другую от меня сторону.
Она отвернулась и сама зашагала по пыльной дороге прочь без оглядки. Накинется еще раз, она уже не сдержится. С радостью откусит что-нибудь наглецу. Вот привязался же, как репей! И все настроение с утра попортил. Ирме не хотелось признаваться даже самой себе, что слова Орга ее расстроили. Пусть она не верила ни в любовь, ни в счастливое замужество. А, точнее в то, что они могут быть у нее. Но слышать от этом было неприятно.
Рано или поздно любая дорожка заканчивается, вот и пыльная земля под ногами Ирмы сменилась булыжной мостовой. А та привела ее на центральную улицу, по которой уже рукой подать было до рынка. Злые мысли постепенно растворились в ласковом тепле утреннего солнышка, еще несмелого, а оттого нежного. Торговать нужно в хорошем настроении. Покупатель, даже если и дурак, а все равно к хмурой морде не пойдет. Потому к своему прилавку Ирма подступилась с улыбкой. Любовно погладила деревянный стол, за которые каждый месяц приходилось платить немалую мзду. Но оно того стоило, выручка покрывала расход.