— А-а-а, поняла. Тогда давайте так. Вы тыкайте пальцем в то, что понравилось, а я буду рассказывать, из чего сделано и почем продаю.
Парень подарил ей еще одну улыбку, кивком соглашаясь с предложением. Длинный палец со слишком чистым для мужской руки ногтем указал на медальон.
— А у вас хороший вкус! Ну, по крайней мере, если бы я для себя выбирала, то этот кулон бы и взяла. Он из серебряной проволоки, причем, храмовой, над которой жрецы поколдовали. Можно не бояться, что порвется или потеряется. А если с виду нравится, так тем более стоит брать. Стоит недешево, но… — она немного замялась, потому что скидки делать не любила, — вам отдам на четверть цены меньше.
Он выгнул одну бровь так, что и без слов стало понятно, хочет узнать «почему?»
— Сама не знаю, обычно так не делаю, но вы мне почему-то нравитесь, — призналась Ирма и сама удивилась. Не тому, что не кривит душой, нет, она с детства несла любую околесицу, пришедшую в голову. А тому, что правда, этот немой ей нравится.
Губы парня снова растянула улыбка, а Ирма напряглась, ожидая, что сейчас он сально подмигнет или сделает что-нибудь в таком духе. Любой мужик на его месте уже начал бы звать ее вечером прогуляться по пляжу. Но немой только снова кивнул, будто оценил ее слова и принял, как должное. Может, жестами заигрывать не так сподручно, но хотелось надеяться, что пронесло — и он не из тех, кто стремится тут же начать задирать подол юбки, только дай повод.
Парень неторопливо размышлял, разглядывая кулон, а потом будто бы что-то решил для себя и снова уставился на нее желтыми глазами. А затем сложил руку в горсть и почесал друг об друга большой и указательный палец. «Снова цену уточняет…» — поняла Ирма.
— Пять серебряных, — сказала она, и парень тут же полез доставать кошелек.
Отсчитав ровно пять круглых пластинок с неровными краями, он отдал ей деньги. Она тут же спрятала их в свой кошелек, который по привычке носила на шее, чтобы всегда держать перед глазами. Конечно, и такой могут срезать или сорвать, но Ирма всегда была настороже. Разобравшись с деньгами, она потянулась, достала бархатный мешочек и осторожно вложила в него медальон. Стоила мягкая ткань недешево, но она считала, что ее работа этого заслуживает. И надеялась, что покупатели тоже ценят такие мелочи. Передавая мешочек с кулоном, она еще раз обратила внимание на необычайно чистые и гладкие руки парня. Их пальцы на мгновение соприкоснулись и внутри Ирмы сладко заворочалось какое-то чувство. Парень уже попрощался и отошел от прилавка, когда она поняла, что это было. Женская истома. Та, о которой она давно забыла.
У нее не было времени подумать о своих чувствах, потому что рынок снова загудел разноголосьем покупателей. Начался обеденный час, самый шумный и толковый для торговли. Погрузившись с головой в работу, она выбросила из головы странного немого парня. К вечеру ноги ныли, голова гудела от разговоров, а живот скручивало от голода, но Ирма была счастлива. Побольше бы таких удачных дней, и до исполнения ее мечты останется совсем недолго. Она подсчитывала барыш в уме весь день и сейчас хотелось бы пересчитать заработанное по-настоящему, перекатывая неровные монетки в пальцах, но делать это на рынке было неблагоразумно. Поэтому она спрятала кошелек запазуху, зажав его для надежности подмышкой, накинула на плечи шаль и с солидно опустевшей корзинкой двинулась в обратный путь до дома.
В желудке все еще неприятно тянуло от голода, и она не удержалась от искушения пойти окружным путем, заглянув на одну из центральных улиц, где только начинала кипеть жизнь. В ресторациях и трактирах не хватало свободных мест — видно было даже издали. Двери едален были открыты нарочно, чтобы подавальщики могли быстро бегать между столиками внутри и снаружи. Ирма заглядывала то в один дверной проем, то в другой, надеясь высмотреть для себя место. Ее бы устроил маленький столик или хотя бы стул у деревянной стойки, только было бы где быстро перекусить. И, как назло, никак не получалось найти ни то, ни другое. Весна выдалась теплая, и город был переполнен праздными отдыхающими, желающими провести несколько погожих деньков у моря. Проходя мимо очередного битком набитого людьми трактира, Ирма уже ни на что не надеялась, когда ее неожиданно окликнули. Она тут же узнала мягкий, бархатистый голос с кошачьими интонациями и обернулась.
Через открытое окно ей махала рукой Анна. Ее полные губы изогнула улыбка, а в зеленых, как хризолит, глазах плясали хитрые искорки. Рыжие волосы буйной копной падали поверх изумрудного в цвет глаз платья-халата, расшитого яркими нитями. Если по голосу еще можно было обознаться, то с двух шагов не узнать бывшую приятельницу Ирма не могла. Не то чтобы она была не рада видеть Анну, но на мгновение замялась, принимать приглашение или нет. С одной стороны, наболтавшись за день с покупателями, она не чувствовала в себе сил на еще одну беседу. С другой стороны, надежды, что ей повезет отыскать свободное местечко, чтобы перекусить, почти растаяли. Наконец, решившись, она кивнула и зашла внутрь трактира.