-Я запомню, - Кейр опустил голову, чтобы скрыть охватившие его противоречивые чувства, - только протрезвев, ты вряд ли вспомнишь о своем обещании.
-Ну, это и не обещание. Это так, желание. В другом мире. Роза была бы тебе идеальной женой.
…
-Роза, - миссис Грансильвер села в кресло и посмотрела на дочь, которая лениво наигрывала на фортепиано какую-то скучную мелодию, - дорогая, пришло время что-то решить. Норман портит нашу репутацию, и скоро от нее ничего не останется.
Роза подняла голову.
-Причем тут я? - спросила она.
-Притом, что ты не должна пострадать. Но если вдруг вскроется твое имя в скандале со свадьбой, то...
-То моя репутация навечно погибнет и мне придется выйти замуж за австралийского каторжника, - проговорила она без всякого выражения.
-Почему за каторжника? - удивилась мать.
Роза рассмеялась.
-Это так Норман меня поддразнивал. В детстве. Говорил, что если я буду плохо себя вести, то он выдаст меня за каторжника.
-Норман, - миссис Грансильвер поморщилась, будто надкусила лимон, - он ведет себя ужасно! Ну как-то же надо повлиять на него, а отец ни за что не позволит ему вернуться в дом. И денег давать отказывается, как я ни просила!
Роза пожала плечами.
-Я не знаю, как на него повлиять, - сказала она.
Миссис Грансильвер вздохнула.
-Это все очень печально, Роза. Но из-за его поведения и этого дела с приданым, мы не можем ждать начала сезона.
-Сезон начнется совсем скоро, маменька, - безразлично ответила Роза.
-За это время может случиться что угодно. Нужно как можно скорее тебе выйти замуж. С тех пор, как погиб несчастный мистер Локридж, отец получил пять предложений относительно тебя, но ни одно не было настолько хорошо, чтобы мы даже согласились допустить горе-жениха к тебе.
Роза подняла брови, но ничего не сказала, начав наигрывать веселую песенку.
-Теперь же, - продолжала мать, подняв руку, чтобы Роза обратила на нее внимание, - теперь же, Роза, нужно подумать о будущем. Скандал не позволит тебе выйти замуж даже с приданым. Поэтому, умоляю тебя, рассмотри кандидатуру графа Эндерфил. Он - достойный тебя жених.
Роза замерла, повернувшись к матери.
-Лорд Роберт не интересуется мной, как невестой, - сказала она.
-Зачем тогда он ходит каждый день в наш дом, занимается судами и всеми этими неприятными вещами, зачем он водит тебя в театры и в парки? Роза, да у тебя глаз нет!
Роза повернулась на стульчике и смотрела прямо на мать.
-Но...
-Роза, дорогая, ты должна принять его предложение. Лорд Роберт - хороший добрый человек.
-Но он намного старше меня! - воскликнула Роза, - он же не намного моложе моего отца!
-На десять лет, - парировала миссис Грансильвер, - и он очень достойный и приятный человек. А так же он богат и знатен. Ты сама понимаешь, что лучше сейчас выйти за лорда Роберта, чем остаться совсем без мужа.
Роза повернулась обратно к пианино, взяла высокий темп, и вот уже полька разносится по всему дому, и хочется подпрыгивать и кружиться под эти безбашенные звуки.
-Хорошо, мама, - сказала она, резко обрывая мотив, - я подумаю над этим предложением, если лорд Роберт изволит сделать его.
…
Первые дни в тюрьме Нью-Гейт Дэвид помнил с большим трудом. У него болело все тело, и его постоянно рвало, даже от единого глотка воды. Голова болела так, будто при каждом движении по ней стреляли из пушки.
Следователь, пришедший к нему с листком бумаги, после нескольких попыток выспросить у него хоть что-то, плюнул на пол и ушел, сообщив, что они встретятся через несколько дней. Дэвид упал на кровать и замер, боясь шевелиться, надеясь, что эти несколько дней растянутся на месяцы, и он сможет наконец нормально понимать человеческую речь.
Он сумел вырвать у судьбы такой огромный кусок счастья, что сейчас не был на нее в обиде. За все надо платить. И он готов был платить, если надо, то и собственной жизнью.
Обстановка вокруг казалась ему какой-то нереальной декорацией. Иногда Дэвид, открывая глаза, считал, что это безумный театральный спектакль. Люди, жившие здесь же, в огромной комнате с рядами кроватей, были в постоянном движении. Они дрались, ругались или просто ходили, кто-то пел, кто-то играл в карты или кости. Грязь, вонь и постоянный гул голосов сводили его с ума. Кто-то подходил к нему, кто-то спрашивал, будет ли он есть, и потом хватал его плошку с непонятного вида субстанцией, его кусок хлеба, и несся прочь, крича от восторга.
Если случались особенно долгие и шумные драки, в комнату заходили непонятные люди типа полицейских. В руках их были палки и кнуты, орудуя которыми они быстро загоняли всех на кровати, добиваясь, хоть и не на долго, какого-то подобия тишины.