Роза.
Дэвид перечитывал это письмо по сто раз на дню. Узнать, что Роза верит в него, что Роза не раскаивается в ночи любви, которая давала ему силы жить тогда, когда выжить казалось невозможным, было настолько прекрасно, будто она пришла и снова целовала его в маленьком темной комнате. Сердце его наполнялось любовью от одной мысли о Розе. Уже не было этой комнатушки, где они любили друг друга. Дэвид жил вполне достойно в хорошей квартирке с кабинетом и гостиной, стараясь не вспоминать о доме старой Нэнси. Новые друзья, новые связи... Это было теперь, а ведь Роза приняла его почти нищим, ничего не зная о нем. Он падал на широкую кровать с балдахином и мечтал он ней. Мечтал, представляя ее рядом на этой кровати, ее нежные руки на своих плечах, ее губы на своих губах. Дженни не могла избавить его он наваждения. Она приходила часто, иногда что-то готовила на его маленькой кухонке, иногда оставаясь на ночь. Она спала рядом, такая тихая, хрупкая, похожая на маленькую девочку с нежными чертами лица... Дженни была бы идеальной ему спутницей. Но Дэвид не хотел обнадеживать ее, тем более, она его не любила. Два одиноких сердца просто бились рядом, не соединяя биение в один ритм, у каждого были свои заботы и печали. Дженни мечтала о Нормане, а Дэвид - о Розе, и оба они казались достаточно довольными своей жизнью, в которой не было места нищете, той самой, что заставила их обоих нарушать законы морали.
Был яркий день. Дэвид, исчерпав тему тюрьмы, на которую выпустил целую серию статей, перебирал свои бумаги в надежде, что сможет найти что-то стоящее. Дженни куда-то ушла. Он никогда не интересовался, где она бывает, и Дженни никогда не интересовалась тем, где бывает он. Стол его был завален кипами бумаг, Дэвид откидывал ненужные, чтобы потом выкинуть их, когда нарвался на свое “расследование”, что когда-то подсовывала ему Лала.
Расследование было про старого графа, который когда-то убил свою жену, готовую разрешиться от бремени. Повитуха пыталась спасти ребенка, оказавшегося мальчиком, но ей это не удалось. Дэвид подпер голову рукой, читая статью и заметки к ней. Граф Лоунден спустя двадцать лет взял себе в содержанки одну из известных актрис, и прижил от нее дочь, в которой души не чаял. Несколько лет назад мисс Саманте исполнилось восемнадцать, и отец безуспешно пытался выдать ее замуж за достойного человека. Ради сохранения репутации дочери, которой скандал с убийством никогда бы не позволил рассчитывать на хорошую партию, старый граф согласился выплатить Лале большую сумму, чтобы расследование это было забыто, вместе с призраком покойной жены, покоясь в самом темном шкафу его замка...
Дэвид взял лист в руки и перечитал написанное ее раз. Глаза его вспыхнули. Он медленно положил бумагу на стол и замер, смотря в окно на окна соседнего дома. Потом он откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и продолжая размышлять.
Дверь стукнула. Это пришла Дженни. Дэвид обернулся, чтобы увидеть ее хрупкую фигурку в белом платье в полосочку и скромном чепце.
-Я была на рынке, - сказала Дженни, - если подождешь, то скоро будетет ужин. Я купила целого цыпленка, запеку его с капустой?
Дэвид медленно кивнул. Он снова стал смотреть в окно. И перед глазами его была совсем не Дженни. Он отчетливо видел, как ведет Розу под руку к алтарю.
Невозможного не бывает. Роза верит в него!
Он поднялся, посмотрел на Дженни, стоявшую с корзинкой посреди комнаты.
-Спасибо, Дженни, - сказал он, - ты всегда меня радуешь. Спасибо.
...
Норман не знал, что ему следует делать в ситуации, в которой он вынужден был жить уже который месяц.
Вчера он сделал предложение леди Джейн Слембер, и она его приняла. Красивая и юная девушка, леди Джейн отличалась стеснительностью и робостью, что ему в ней совсем не нравилось. Обычно за нее говорила ее мамаша, леди Кэтрин, которая была по большей части категорична и слишком пряма. Дочь ее нещадно краснела, прятала глаза и пыталась стать незаметной, что было сложно в тех ярких нарядах, что выбирала для нее мать.
-Вы прославились на весь Лондон своими связями с женщинами легкого поведения. Леди Джейн требует, чтобы вы избавились от всех этих... женщин, и вели достойный образ жизни!
Норман, конечно же, пообещал. Он готов был пообещать юной леди золотые горы и молочные реки, только бы она согласилась стать его женой, не выясняя всех обстоятельств его жизни. Если им станет известно раньше времени, что отец не готов больше платить ему содержание, то миледи могут благополучно отказать ему, и, если весь Лондон прознает про их ссору, то другой невесты ему уже не найти.