-Это моя сестра, милорд, - поклонился Норманн, и Роза поняла, что молодой человек скорее всего весьма знатен, - а это ее подруга, мисс МакМилтон.
Девушки присели в реверансах, опустив глаза.
-Дорогая Роза, хочу представить тебе его светлость графа Даррела.
Роза вспыхнула, понимая, что это и есть тот самый жених, на которого была объявлена охота. Теперь был ее выход, и она подняла на него глаза.
-Очень приятно, милорд, - сказала она, протягивая ему руку.
-Я восхищен вашей красотой, мисс Грансильвер, - вы покорили мое сердце с первого взгляда!
...
Дэвид прислонился к дереву. Вот уже третий молодой человек склоняется к ее руке, улыбается, произносит комплименты. Роза так и не заметила его, хотя он подошел очень близко. Да и как было заметить, если она окружена столь знатными людьми? Зачем обращать внимание на бедного журналиста, сходящего с ума от любви и ревности? Каждая ее улыбка, что была предназначена другому, вызывала у Дэвида приступ тошноты. Ему физически было больно смотреть, как его возлюбленная протягивает руку кому-то еще, а ему... а ему она никогда не протянет руки.
Как несправедлива судьба! Он откинул голову, прижимаясь затылком к стволу дерева. Как несправедлива и жестока! Прекрасная и единственная девушка, о которой он мечтает, не может принадлежать ему только потому, что у отца ее много денег! У его же отца... у его отца денег нет, и прокормить свое огромное семейство он не в состоянии. Господь сотворил людей одинаковыми... но вкусив плода познания, они поделились на богатых и бедных...
…
-Ваша светлость, вы наделали мне столько комплиментов, что я уже не знаю, куда деться от смущения, - говорила Роза, стараясь избавиться от внимания графа Даррела.
Неужели у него мало денег, неужели он станет просить ее руки? Роза содрогалась только от одной мысли об этом. Господь должен послать ей другого графа, иначе она навсегда поссорится с маменькой. За этого прилипчивого зануду она не пойдет и под дулом пистолета.
…
Мистер Джонсон, дворник, сидел на бочонке из-под пива прямо посреди дороги. Всегда опрятный, с новой метлой, с белой расчесанной бородой, он казался аристократом среди дворников. Дэвид медленно шел мимо него, стараясь прийти в себя после свидания с любимой девушкой. Она... была невероятно хороша! Дэвид запомнил каждую ее черту, каждое ее движение, каждое слово, что долетало до него, сказанное ее красивым звонким голосом.
-Не хотите выпить, мистер Корвел?
Дэвид резко остановился и воззрился на дворника. Тот держал в одной руке метлу, а в другой большой бокал пива. Щеки его были красны, что говорило, что это далеко не первая кружка за этот день.
-Что, повезло тебе, папаша Джонсон? - Дэвид подошел и сел на соседний бочонок. Все равно идти ему было некуда, кроме как в свою конуру, где можно сколько угодно думать о прекрасной Розе. А ведь завтра нужно сдавать статью!
-Повезло. Разжился пивом. Вот всех угощаю, чтобы потом, когда я буду на мели, и вы меня угостили.
Мистер Джонсон визгливо рассмеялся, и опрокинул кружку, выпив ее одним залпом. Потом он встал, покряхтел, и налил из бочонка, на котором сидел, еще столько же.
-Лала мне сегодня прикатила, - сказал он, протягивая кружку Дэвиду.
Пиво оказалось хорошего качества. Оно быстро ударило в голову, и Дэвид охмелел, забыв о своем желании идти домой, и решив посидеть с дворником еще несколько минут.
-За что же Лала такой подарок тебе сделала? - спросил он.
-Чтобы все было тихо в нашем тупике. Она сюда детей посылала, и теперь привечает меня. Чисто у вас, говорит, потому что ты так хорошо убираешь. Вот.
-И только за это? - удивился Дэвид.
-Конечно. Это же я хорошо убираю, - сказал дворник, и погладил рукоятку новенькой метлы.
-Надо же, - Дэвид откинулся назад и прислонился спиной к стене дома, - а мне вот никто не платит за то, что я хорошо пишу. И ведь хоть бы раз денег накинули.
-Значит, плохо ты пишешь! - поднял палец папаша Джонсон, - а в последнее время и вообще ворон считаешь. Все ходишь, как ангел небесный, с такой вот улыбочкой, неужто влюбился? А влюбился, то все пропало. Никаких уже газет не надо.
-Ты то почем знаешь? - удивился Дэвид.
-Как же мне не знать? И у меня была зазноба. Да еще какая! Дочь трактирщика! Глаза во! - он показал руками, какие большие глаза были у его “зазнобы”, - а грудь... эх. Я тогда на почте служил. И письма приносил всем. Люди меня ждали, иногда идешь по полю, а пол деревни стоит ждет, когда же я приду. Хорошая была работа.