Он поднял руки, будто налитые свинцом. Он ощутил запах лаванды и роз, когда она склонилась над ним. Боль пронзила бок, разбежалась искрами по нервам, и с губ его сорвался стон, когда она перевязала рану.
— Извини, — прошептала она. — Я никогда не делала перевязок. Теперь надо добраться до дома. Доктор Чизон займется твоей раной.
Саймон тряхнул головой. Перед глазами плыл кровавый туман.
— Не давай ему пускать мне кровь.
— Не дам. Обещаю. — Щеки его коснулась теплая ладонь.
Он смертельно устал. Ему хотелось лечь рядом с ней и заснуть в ее теплых объятиях. Но она тянула его к выходу.
— Саймон, пойдем. Пожалуйста. Мы должны добраться до дома.
Он пытался идти, однако ноги не слушались. Тьма стала застилать глаза. Ему казалось, что Эмили стоит в конце длинного-длинного тоннеля, окруженная бледным сиянием. Ему хотелось коснуться ее. В последний раз. Он потянулся к ней, но тут тьма поглотила его. И он рухнул на древние каменные плиты пола.
Глава 29
— Теперь осталось лишь… — Доктор Чизон извлек ланцет и серебряный тазик из своего черного саквояжа, который поставил на стул. Почтенный медик перевел взгляд на Саймона, и на губах его заиграла улыбка.
Эмили преградила хирургу дорогу прежде, чем он приблизился к постели.
— Больному не понравилось бы, что ему пускают кровь.
Доктор Чизон вскинул бровь.
— Молодой человек не в том состоянии, чтобы…
— Я не позволю пускать ему кровь, доктор Чизон.
Чизон поджал губы. Перевел взгляд на Хью Мейтленда, стоявшего в изножье постели.
— Мистер Мейтленд, если мы не пустим молодому человеку кровь, у него начнется заражение крови. А это опасно для жизни.
Хью нахмурился:
— Молодой человек и так потерял много крови.
— И все же заражение вполне возможно.
Хью переглянулся с Эмили, и на его губах появилась улыбка.
— Пожалуй, мне придется принять сторону дочери.
— Что же, тогда я снимаю с себя всякую ответственность.
После ухода доктора Эмили бросила взгляд на мать и бабушку, которые сидели на кушетке у камина.
Эмили стало не по себе при одной мысли о том, что время обманов прошло, придется сказать правду и вытерпеть все, что за этим последует.
— Эмили, я счастлив, что Блейк жив, — Хью почесал в затылке и покосился на Эмили, — однако должен признаться, что я в замешательстве.
— Есть от чего прийти в замешательство. — Эмили посмотрела в глаза озадаченному отцу, мысленно помолилась, чтобы он простил ее за все, что она натворила, и промолвила: — Прошу вас, подождите меня в гостиной. Я хочу побыть несколько минут наедине с… Шериданом. А потом все объясню.
Хью подошел к постели, обнял Эмили, прижал к груди.
— Не знаю, что ты собираешься сообщить нам, но помни: все мы счастливы, что Шеридан снова с нами.
Жгучие слезы навернулись Эмили на глаза, когда она смотрела вслед родителям, которые вместе вышли из комнаты.
— Ты собираешься сказать им правду сегодня? — спросила бабушка. Выглядела она бледной и осунувшейся.
— Да, — прошептала Эмили.
Леди Харриет кивнула:
— И правильно сделаешь. Твои родители, надеюсь, поймут, почему нам пришлось именно так поступить.
— Я тоже на это надеюсь.
— В крайнем случае, девочка моя, у тебя останусь я, а у меня ты.
— Спасибо, бабушка. Спасибо за то, что всегда была рядом со мной. Очень сожалею, что втянула тебя в эту историю.
— Глупости! — Леди Харриет улыбнулась. — Мы с тобой устроили дивную авантюру. Благодаря ей ты встретилась со своим молодым человеком. Все образуется, дай только время.
Эмили посмотрела на мужчину, лежащего в ее постели.
— Да поможет нам Бог!
— Будем уповать на Него. Не отчаивайся, Эмили.
Ей бы хоть немного бабушкиного оптимизма, с тоской подумала Эмили, опустившись на край постели. Свет от керосиновой лампы падал на лицо Саймона.
— До этого у меня не было возможности попрощаться с тобой. — Она склонилась над ним, коснулась его щеки. Поцеловала в лоб, в губы, ощутив его теплое влажное дыхание. Одинокая слезинка скатилась ему на щеку. — Прощай, Шеридан Блейк. Я всегда буду помнить то, что было между нами, хотя это оказалось всего лишь иллюзией.
В душе ее боролись противоречивые чувства.
— А ты, Саймон Сент-Джеймс, хоть понимаешь, что значит для меня твой обман? О, я прекрасно понимаю, что побудило тебя вторгнуться в мою жизнь под личиной Шеридана Блейка. Чувство долга. Чувство ответственности. Для тебя не было ничего важнее твоей миссии.
Она прикрыла глаза. Острая боль пронзила сердце.