Он был сегодня без перчаток, без маскарадного костюма, если не считать черной полумаски, в тон к черному фраку и коротким панталонам. Мгновение она не сводила глаз с его руки, с его длинных пальцев, сжимавших ее руку, тоже без перчатки, — она была в костюме средневековой дамы, к которому перчатки не полагались. Она представила, как эти изящные пальцы скользят по ее щеке, по шее, по изгибу плеча и ниже. Вспомнила это так живо, что мурашки побежали по телу и ее бросило в жар. А он все кружил ее в вальсе, и она удивлялась странному направлению своих мыслей.
Этот человек уже унизил ее однажды. На ошибках учатся. А она — подумать только! — мечтает лишь о том, чтобы вновь почувствовать прикосновение его рук. Чему же удивляться, что в приличных домах распорядители балов скупились на вальсы и выдавали их понемногу, словно крепкие напитки? Ведь вальс — это объятия под музыку. Возможность заронить недозволенные мысли в женскую головку. Вальсировать с негодяем — это был лучший способ дать волю грешным мыслям. Вальсировать с негодяем, который выжил ее из собственной кровати, было верхом глупости.
— Вы что-то хмуритесь. — Саймон закружил ее в целой череде поворотов, так что золотой подол ее платья раздулся и летал вокруг его ног.
— Я же в маске. — Она посмотрела на него сквозь прорези для глаз. — Откуда вам знать, какое у меня выражение лица?
— Я чувствую. — Он сжал ее талию. — Вы напряженная, как кочерга.
— Это потому, что танцую с вами, милорд Негодяй. — Она улыбнулась.
Он засмеялся, увлек ее в новый изящный поворот, так что ее распущенные волосы взметнулись за спиной. Этот наглый повеса вошел в ее жизнь и разгуливает здесь. А главное — по ее спальне. Эта мысль не давала ей покоя.
Каждый вечер он раздевался при ней, забирался в ее постель, а ей приходилось спать на узком диванчике. И каждый вечер она ловила себя на том, что снова и снова поглядывает на него, устроившегося в ее постели, и вспоминает, как он к ней прикасался. Он словно гипнотизировал ее.
— Почему вы не надели маскарадный костюм? — спросила Эмили.
— Я не люблю маскарады.
— Странно. Ведь ваша жизнь — сплошной маскарад. Вы изображаете моего мужа, скрываете свое имя.
Он ухмыльнулся:
— Вот и хватит с меня одного маскарада.
— А сегодня, судя по вашему костюму, вы решили изобразить джентльмена.
Он рассмеялся.
— А вам в вашем костюме самое место на рыцарском турнире.
— В самом деле?
— Ну да, вытащите золотую ленточку из прически и подарите своему рыцарю. Залог верности, который он возьмет с собой на поле сражения.
От этих слов огонь вспыхнул в ее груди, сладостный жар, который проник в ее кровь и навеял такие мечты, о которых даже подумать стыдно.
— Я аплодировала бы моему рыцарю, когда он выбил бы вас копьем из седла.
Его раскатистый смех слился с потоками музыки, лившейся с хоров.
— Ах, миледи, в другое время и в другом месте я стал бы сражаться за право быть вашим рыцарем.
Эмили смотрела ему в глаза, от всей души жалея, что встретились они не в другое время и не в другом месте, что судьба их свела, чтобы сделать врагами.
— В другое время и в другом месте вы все равно оставались бы негодяем.
— Уверены? — Он еще быстрее закружил ее в вальсе. — Неужели я неисправим?
Всякий раз, глядя на него, она хотела лишь одного: чтобы иллюзия стала правдой, а мечта воплотилась в жизнь. Силы небесные, как же ей защититься от человека, который угрожает похитить саму ее душу?
— Как вы могли оставить позади все, что вам знакомо? Изменить всю свою жизнь?
Улыбка продолжала играть на его губах, но что-то в нем изменилось. Он вдруг затих, как поверхность озера, после того как разбегутся круги от брошенного камешка.
— А вам никогда не хотелось стать кем-то другим?
— Конечно, хотелось. В тот или иной период жизни каждому хочется стать другим. Но если бы мне предоставили такую возможность, я бы отказалась.
— Это потому, что у вас еще все впереди, вы полны надежд и мечтаний.
— А у вас все по-другому? Вы больше не надеетесь, не мечтаете? Разуверились во всем?
Тут музыка смолкла на долгой дрожащей ноте. Однако Эмили не спешила высвободиться из его объятий. Ее влекло к этому мужчине, и только сейчас она поняла почему. Ей хотелось узнать, о чем он мечтал когда-то. Почему его мечты разбились. Хотелось найти эти осколки и сложить. И ее не оставляла мысль, что, когда она увидит их, они окажутся очень похожими на ее собственные.
— Улыбнитесь же, миледи. — Он коснулся пальцем кончика ее носа. — К чему этот печальный вид? Я вовсе не бедный агнец, отбившийся от стада, и вам нечего меня жалеть.