— Я думала, это изменится, когда ты победишь, — признаюсь я. — Разве зима не должна была… пойти на спад?
— После коронации, — объясняет Дэвлин.
Задумываюсь над этим, кусаю губу, немного нервничаю, потому что… если это в принципе все, то… я ведь больше не нужна. Так ведь?
Выходим из пещеры и почти сразу же находим Чэна и Уэру. Последняя уже более или менее пришла в себя, бледная, как смерть, но хотя бы очнулась и двигается. Удивительно, я думала, что когда все закончится, появится как будто облегчение. Но… оно не наступает. К сожалению.
Буря продолжает буйствовать, пока мы направляемся к каретам. Чэн нам хоть и улыбнулся, когда увидел, почему-то все равно радости не было. Почему? Что происходит? Не знаю, но мне это все меньше и меньше нравится.
На трех каретах мы неспешно возвращаемся в город, я до последнего игнорирую ощущение, которое меня посещает. Чэн и Уэра ехали в карете следом, мы с Дэвлином вдвоем, третья карета пуста, где-то сзади. И это казалось таким непреодолимым барьером, что, по-моему, легче было ехать в окружении тех воинов, нежели сейчас с Дэвлином. Почему?
В конце концов, терпеть не было сил, я повернулась к нему и напрямую спросила:
— Что не так?
Дэвлин долго молчал, просто сидел и смотрел в окно. Ожидаемая реакция, я к ней уже привыкла. Она меня почти не расстроила. А вот его слова…
— Ты из другого мира, — констатирует он.
И все. Что это должно означать? Почему это звучит как будто бы обидно? Я думала… ой, ну и зачем я так думала? Ком застревает в горле.
— Морозная кровь и все такое, — сообщаю я почти ровно. — Мои предки перебрались из этого мира давным-давно.
Дэвлин понимающе кивает.
— Да, я… слышал об этом, — соглашается он. — Но… — поджимаю губы, ожидая удара под дых, — ты имеешь власть надо мной, Кристина.
— Ты точно все слышал о морозной крови? — Уточняю я.
— Достаточно, — отрезает как будто бы Дэвлин. — Я — будущий Король Севера. И, если кто-то будет иметь надо мной власть…
— Что? Что тогда, Дэвлин? Ты думаешь, я буду отдавать тебе приказы? Ты сомневаешься во мне? — Удивляюсь я.
— Ты мне приказывала, — напоминает он беспощадно.
— Сеор рассказал мне, что ты причина всех бед Королевства, — объясняюсь, хотя — зачем?
Заткнись, не топчи свою гордость! Как будто можно было ожидать чего-то другого! Может быть, Сеор и был подставным Королем, многое от перестановки мест слагаемых не поменялось.
— Я это понимаю…
— Знаешь, что? Давай, я избавлю тебя от всех этих объяснений! Как будто я хотела здесь остаться! Меня сюда призвали против воли! Мне не нужен твой тупой Север! И ты мне не нужен со своими Королевскими замашками! Как Уэре станет полегче, пусть уже вернёт меня домой, и я забуду все это, как страшный сон!
Решительно отворачиваюсь к окну и складываю руку на груди, но чувствую на себе взгляд Дэвлина. Некоторое время он просто молчит, но скользит по мне взглядом.
— Для тебя… это было страшным сном? — Как-то нерешительности для того, кем он является, спрашивает он.
— А чему ты удивляешься? Этот — пожиратель сил, ты — монстр, каких поискать! Конечно же, я хочу домой! Подальше от всяких психов!
Дэвлин не злится, молчит и все еще смотрит на меня. Мне становится невыносимо находиться в его присутствии.
— И вообще — останови! — Стучу кучеру, тот в удивлении останавливает лошадей, те аж ржут от неожиданности.
Выскакиваю на улицу, решительным шагом направляюсь ко второй карете. Та тоже встала, поэтому, когда распахиваю дверь, встречаюсь взглядом с недоумевающим Чэном.
— Здрасьте, я к вам, — пихнув Чэна внутрь, залезаю я. — У вас тут теплее.
Уэра, которая почти пришла в норму, сидит напротив, и после моей фразы, изящно выгибает бровь. Да-да, я знаю, Дэвлин теплый, ну и что?! Ненавижу!
Ни с кем не разговариваю, через время мы снова едем, я же сижу в углу мрачной тучкой и пытаюсь успокоиться.
Управляла я им. И что?! Испугался он, ага, как же. Можно сплавить в другой мир? Аривидерчи! Гудбай! Сайонара! Пшла! Ох, как я была зла!
Но, поскольку дорога от моей злости не становилась короче, в какой-то момент меня немного отпустило. Чэн и Уэра были не особо общительными, впрочем, как и в прошлый раз, когда мы ехали вместе. Когда ворох ненависти и злости успокаивается, я начинаю потихоньку доходить до важных выводов и умозаключений.
— Уэра, когда ты сможешь отправить меня домой? — Уточнила я.
Уэра, которая ушла в своих мыслях очень далеко (думаю, она мечтала поскорее встретить дочь, что вполне очевидно), не сразу услышала мои слова. Потом моргнула, ее брови поползли вверх, она уставилась на меня так, будто я в одно мгновение превратилась в эльдиса.