Благословляя судьбу за своевременное вмешательство, я взяла короткий отпуск — работа в период после краха МММ совсем упала — и поехала в Полесск, где пристроила свои денежки в самом надежном банке: коробке от обуви на антресолях. Мама, видя меня в новой одежде, бодрую и жизнерадостную, воспряла духом и даже ходить стала немного иначе, расправив сутулые плечики и с высоко поднятой головой. Заметив это, я поняла, что если бы кто–нибудь рассказал маме о моей взаправдашней работе, я бы без колебаний убила гада. А если бы не смогла сама, то заказала бы его киллеру — благо, репортажами о заказных убийствах были заполнены все газеты и каналы телевидения.
Людка Калашникова вроде бы и рада была меня встретить после долгого перерыва, но в голосе ее сквозила горечь:
— Надо было тоже уехать, ты права была, Сонька, что выбралась из нашего гадюшника. Я–то думала, что в семнадцать лет уже самый срок семьей обзавестись. И что? Ни хрена в жизни не видела, не училась, не работала. Тоска смертная, да и только. Давай напьемся, что ли?
— Напиться, что ж, — произнесла я, — это мысль. По крайней мере, снимем стресс.
— Ты в Москве, небось, к хорошим винам привыкла? — закинула Людка, доставая из буфета бутылку молдавского вина.
— Нет, — сказала я, — там и пить–то почти не приходится, разве что на презентации фуршет какой–нибудь накроют, мимоходом рюмочку-другую дерябнешь — и все. Главное там — держать себя в руках.
— Ну да, — сказала Людка, возясь со штопором, — а то к пьяной приставать начнут.
— И это тоже, — согласилась я. Людка знала о моей жизни примерно столько же, сколько и мама, чтобы им, часто встречавшимся в маленьком городишке, не пришлось изумляться при разговорах обо мне.
— А кто–то знаменитый там бывает, на тусовках этих? — Людку видимо всерьез зацепило мое небрежное упоминание о светской жизни.
— Ну, как без этого, — лениво сказала я. — Все и делается для того, чтобы привлечь внимание известных людей. Потом говоришь, что у тебя на презентации был Лужков или Листьев, и все понимают — ты серьезный человек, с тобой можно иметь бизнес.
— И ты видела Листьева?
— Как тебя сейчас, — хладнокровно соврала я.
— Твою мать! — рука Людки тряслась, когда она наливала вино в мой бокал. Мне стало немного стыдно. — А мы–то тут общаемся — Василий Петрович, Федор Иванович, и это все, потолок! И вроде бы так и должно быть.
— Выше нас только небо, — сказала я задумчиво. — Однако же, если я видела кого–то вблизи, это вовсе не значит, что эти люди мои друзья. Они даже не знакомые. Работа, Люда, вот что главное, без работы, денег, инвестиций ты не стоишь ничего. В Москве это особенно чувствуется.
— А что, могут уволить? — спросила Людка, и я углядела нехороший огонек в ее глазах.
— Мне это пока не грозит, — сказала я, — но маловато перспектив. Хочется ведь большего, но не хватает знаний, образования.
— Так иди учиться, — сказала Людка, — ты ведь умная. Если бы не проблемы твои с отцом, думаю, ты могла бы золотую медаль получить, как Генка Семенов. Он, кстати, уже на третьем курсе.
— Времени мало, — сказала я и вдруг поняла, что Людка права, и мне впору подумать о своем образовании.
Ведь если все будет идти, как идет, проклятое дежа вю рано или поздно доконает меня, и одна из острых ситуаций окажется последней.
— Ты права, подруга, — доверительно шепнула я, благодарная Людке и за ее неосознанную помощь, и за этот спокойный домашний вечер, и за вино, которое презентовалось ее свекру, начальнику санэмидемстанции, столь часто, что он не успевал его выпивать, даже с друзьями и семьей.
— Я думаю поступить на экономический, только еще не решила, куда именно, — сказала я. — Если не случится гражданской войны, то осенью уже буду учиться.
— Везет, — сказала Людка, наполняя рюмки по-новой. — Ну, удачи тебе!
Потом Людка заинтересовалась моими мужчинами, и я, уже подготовленная, рассказала ей о Егоре как о своем начальнике в дизайнерском бюро. Моя вдохновенная ложь была настолько правдоподобной, что я слушала себя, будто бы со стороны, и сама себе нравилась, не шлюха, покорно сосущая у чурок в нечистых притонах, а чистенькая продвинутая девочка, небрежная с поклонниками, ненасытная до яркой и насыщенной событиями московской жизни. Работа моя заключалась якобы в общении с клиентами (ну, какая–то часть правды в этом была), приеме заказов, выездах на объекты для замеров помещений, для чего мне выделялся водитель на машине фирмы.
— Слушай, — вдруг прервала меня Людка, — если ты такая крутая замерщица и дизайнер, то почему бы тебе и не поступать в строительный, а ты в экономисты намылилась…