— Хочешь потанцевать? — спросил меня молодой парень, едва ли старше меня возрастом.
— Сначала выпьем, — отозвалась я, показывая на соседний со мной высокий барный стул с полукруглой спинкой.
— Легко, — улыбнулся парень и запрыгнул на сидение.
Он был невысок ростом, худощав и одет во все черное. Пожалуй, он скорее походил на яппи, заглянувшего на чужую территорию, чем на небрежно одетого завсегдатая тусовки в стиле гранж. Лицо его было самым непримечательным и могло принадлежать кому угодно. Красила парня его улыбка, которая была немного ехидной, но от этого не утрачивала обаяния.
— Я Артур, — сказал он и повернулся к бару. — Черного русского! — крикнул парень, чтобы быть услышанным в грохоте.
— Тебе заказать? — спросил он у меня.
— У меня есть, — ответила я, наклоняясь к нему, чтобы не кричать.
— Как тебя зовут?
— Гиневра.
— Что?
— Гиневра, — повторила я. — Если ты Артур, то я буду Гиневра.
— Ну что ж, приятно познакомиться, — широко улыбнулся он, и мы сдвинули стаканы.
— Не каждый день встречаешь свою судьбу, — он поставил наполовину выпитый стакан.
— Я еще не твоя судьба, — сказала я.
— Но не против ею стать?
— Только, если ты уже извлек из камня свой меч и занял подобающее место за Круглым столом.
— Мой меч не знает отдыха, — продолжал подыгрывать Артур, — днем, а в особенности ночью.
— Этим похваляются все простые смертные, — вздохнула я. — Как мне знать, что ты особенный?
— За особенных! — Артур ловко увильнул от ответа и, чокнувшись, мы допили наши коктейли. — Так что, потанцуем?
Нельзя сказать, чтобы танцы совсем не доставили мне удовольствия, но пришлось дважды пудрить носик в туалете, и под конец громкая музыка прилично меня утомила.
— Прогуляемся, Гиневра? — Артур почувствовал мое настроение, и мы с ним вышли в прохладную весеннюю ночь.
— Куда пойдем? — спросил он, запахивая черный плащ из тонкой лайковой кожи.
— Просто пойдем, — сказала я и кивнула в направлении Проспекта Мира, который зажег перед нами огни фонарей.
— Давно я так просто не гулял с девушкой, — сказал Артур.
— Давно я так просто не гуляла с юношей, — отозвалась я, ни в чем не погрешив против истины.
— Язычок у тебя проворный.
— Он двигается естественно, — сказала я. — Не люблю притворяться.
— Это мне в тебе и понравилось.
— Больше, чем скромность и красота?
— Да, — сказал Артур серьезно. — Может, расскажешь немного о себе?
— Я родилась в замке батюшки моего, короля Гвендолина, и с детства меня обучали пению, игре на лютне и вышиванию, — начала я. Артур, как ни странно, слушал. — Мои братья были отважные рыцари, они вместе с отцом ушли на войну, когда в края наши вторглось войско ирландцев, и мы с матушкой остались одни в опустевшем замке. Известие о поражении и гибели всех мужчин в нашем роду принес нам старый монах, и он же посоветовал мне искать приют в обители, что на мысе Дракона. С тех самых пор жизнь моя протекает в молитвах и чтении старинных рукописей, которыми полнится библиотека монастыря.
— Грустная история, — сказал Артур.
— Да уж, — сказала я, — но есть надежда, что некий рыцарь, одолев множество врагов, явится однажды под стены обители, и его образ наполнит любовью сердце бедной принцессы.
— Я мало похож на рыцаря, — сказал Артур, — и до этого дня я жил не столь романтически. Но ты мне нравишься, принцесса.
— Как ни одна другая до меня? — спросила я.
— Не знаю, — ответил он. — Здесь вообще–то Москва 96-го, и ты, прости, кажешься немного сумасшедшей.
Я искренне рассмеялась. Артур подошел ближе, из его рта в холодном воздухе выходил пар.
— Да, это так, — закончила я смеяться, — именно здесь–то у нас нормальный мир, в котором придурки в бордовых пиджаках воруют банковские кредиты и считают себя повелителями Вселенной, очень удивляясь, когда наутро становятся дохлыми трупами. Правильный такой мир, который выталкивает молоденьких сирот на панель, вырезает донорские почки у детей, и посылает на смерть сопливых мальчишек в хаки.
— Ты права, права, — примирительно сказал Артур, но я выпила довольно много в этот вечер, и мне нужно было выговориться.
— Наверное, тебе хотелось бы, чтобы я немного повыебывалась со своими фантазиями, а потом ты, конечно, обнял бы меня, и мы составили зверя о двух головах и спинах. Это такой у тебя сценарий, и он не кажется тебе скучным? Нет? Любые отклонения ты считаешь признаками идиотизма, а сам всегда безупречен и логика тебя не подводит? По-твоему, если ты молод, хорошо одет и у тебя французский одеколон, то я уже автоматически должна стать твоей?