На этот раз народ притих и хмуро слушал дальнейшее объяснение, а мне стало горько и обидно. Если уважением в том, чтобы принимать выбор,то получается, Лорран во мңе личности в упор не замечает? До настоящего момента я тешила себя иллюзией, что мы с ним партнёры, но сейчас увидела всё в другом свете. На душе стало так темно, что впору заблудиться.
– Для вас любовь – равно постель. И по-вашему мнению – это единственный способ для девушки показать вам свою любовь? Значит, вы сомневаетесь в её чувствах по отношению к вам. Что в вас такого, за что вас нельзя любить?
И вновь полная тишина.
– Хорошо, скажу по–другому. Доказываем мы что-то, что не очевидно. Если вы себя любите и принимаете,то естественно, что вы верите в возможнoсть нравиться другим. У вас же возникает мысль, чтo чувства к вам девушка должна доказывать. А значит, вы допускаете мысль, что можете оказаться не достойны её любви, а может и любви вообще. Хотя, как вообще кто-то может быть недостоин любви?
Лорран взглянул на планшет, видимо понял, что его время истекло , попрощался и ушёл. Мне показалось, он избегал смотреть в мою сторону. Это вселяло надежду, что у гада хангеровского есть совесть,и она его когда-нибудь загрызёт.
Как можно быть таким двуличным! Своим землякам тут расписывает одно, и в то же самое время, сам делает другое. Он не даёт мне никакого выбора. Отчего-то те умные мысли что Лорран вкладывал в головы своих соплеменников никак не наблюдались в его собственной.
Раздосадованная и крайне уставшая я ушла в выделенные мне апартаменты где, оказавшись одна,дала волю слезам. Потом отмокала в тёплой ванне до тех пор, пока не решила, что всё, хватит на сегодня танцев перед тигром , продолжу свои отчаянные пляски завтра. Быстро выбралась из воды,тщательно вытерлась, нанесла крем и легла спать.
***
Следующее утро выдалось ясным и тёплым. То, что вечером довело меня до слёз, в свете яркого солнышка показалось мелким и быстро проходящим. Стоило мне успокоиться, как пришло решение проблемы – нужно достать хангера так, чтобы его жизнь стала невыносимой из-за моего присутствия! Я постараюсь сделать всё, чтобы он сам выставил меня вон из дома!
Приободрённая, отправилась на поиски своей ни о чём не подозревающей жертвы. Лорраң обнаружился в гостиной на диванчике за просмотром почты. Из планшета показывалась проекция экрана от пола до потолка.
Я села рядом, но так, чтобы не касаться мужчины. А то мало ли… Ещё решит, что я его соблазняю.
– Что это у тебя? - поинтересовалась, после обмена приветствиями.
Ухтых обвил рукой мою талию и прижал к себе.
– Отвечаю на вопросы. Для хангеров я играю такую же роль, как Альконта для землянок.
Тепло мужского сильного тела приятно согревало и я решила, что позволю Лоррану меня немного потискать. Естественно, не удовольствия ради, а исключительно для пользы дела. Как будто прочитав мои мысли, он прижал меня еще теснее и со вздохом уткнулся лицом в мои распущенные волосы.
– Лорран, твоё поведение непозволительно! – воскликнула я.
Моё возмущение он проигнорирoвал. От горячего дыхания на шее я теряла нить того, зачем сюда пришла. И чтобы переключится, стала читать то, что отображалось на проекции с экрана его планшета.
«Уважаемый Ухтых Лорран Олеусский, здравствуйте! – прочитала я вслух и заметила что хангер замер, по-прежнему щекоча кожу горячим прерывистым дыханием. – На встрече вы говорили, что нужно верить что все мы достойны любви. Почему-то это даётся мне тяжело. Рядом с любимой девушкой я чувствую себя маленьким и незначительным. Мне стыдно разговаривать с ней и навязывать своё никчёмное общество…»
Я перевела взгляд на Лоррана.
– Вот! Учись, как надо вести себя с девушкой! – я ткнула в него пальчиком и хангер перехватил мою руку, чтобы утопить в собственных ладонях, - уверена, что он держится от своей дамы на почтительном расстоянии, в отличие от некоторых.
– А знаешь,что я ему ответил? – я не спешила тешить самолюбие Олеусского игрой в угадайку и промолчала, отчего ему пришлось пояснять самому : – я написал, что если в сердце поселились чувства,то о них стоит рассказать.
Я попыталась вырвать конечность из загребущих лап, Лорран не отпустил. Он одной рукой удерживал запястье , а другой выводил на внутренней стороне руки и сгибе локтя какие-то абстрактные завитушқи. И это было приятно.
– Даша, ты вернула меня к жизни. То, что я чувствую рядом с тобой, я никогда и ни с кем не испытывал, – глубоким хриплым голосом произнёс Олеусский, продолжая пoглаживать, пробуждая спящий во мне огонь желания, – много лет я был заперт в стенах пещеры,и это не фигуральное выражение.