Карпий жил в соседнем селе, в семье кузнеца. Встретившись однажды на свадьбе одной из односельчанок Тарики, они тут же влюбились друг в друга. Сколько вечеров они провели вместе, сколько ночей... Девушку, считавшуюся самой норовистой на селе, было просто не узнать. Она даже стала вплетать в косу голубую ленту, под цвет глаз, да тайком подкрашивать свеклой губки. А он, когда влюблённые уединялись в их секретном местечке на опушке леса, доставал свою бандуру, перебирая струны, пел написанные специально для Тарики песни.
Стало темнеть. Мама ушла в дом, нужно накрыть на стол прежде, чем вернётся муж с сыновьями. Тарика решила ещё немного посидеть - тут, под вишней, ей казалось, что она ближе к Карпию.
Из задумчивости девушек вывел окрик:
– Таря!
– Великая мать-река, Карпий, что ты тут делаешь?!
Из кустов шиповника на неё смотрели два чёрных глаза.
– С тобой пришёл повидаться, милая.
– Тебе нельзя здесь находится! Мой обряд завершится лишь через четыре дня! Если моя мама тебя увидит...
– Такое впечатление, что ты мне не рада, – поникшим голосом произнёс он.
– Конечно рада, но...
– Тогда встретимся на нашем месте! - тут же воскликнул Карпий, и, прежде чем Тарика успела возразить, кусты снова зашелестели. Карпий ушёл.
Девушка вздохнула. По ее спине прокатилась капелька пота, хотя вечерняя прохлада уже спустилась на землю. Ей никогда не составляло труда незаметно выбраться из дому ночью, и она не считала это чем-то таким необычным. Но пойти в лес ночью безвенцовой...
«Уже семнадцать лет, а до сих пор веришь в бабкины сказки», – сама себя отругала Тарика. – «Хоть раз злого духа видела? Нет. Только домового, но разве он дух. Он наш член семьи. И никто никаких мавок с лешими не видали уже много-много лет. Вымерли, или и не было их вовсе. Самое страшное – это если мама узнаёт. Тут уж одной поркой не обойдётся... Вдруг она меня на мельницу отправит...»
Сама мысль о мельнице пугала сильнее мыслей об лешем. Но, взвесив все за и против, девушка все же решила пойти. Не первый раз из дому сбегает, если быть осторожной, то никто до утра не спохватится.
С этими мыслями Тарика живо подхватилась со скамейки. До неё донеслись тихие отзвуки людьских голосов – землепашцы песни поют. Улыбнувшись, она с радостным криком «Папа возвращается!» побежала в дом к маме.
Глава 2
Лес встретил Тарику ночным холодом. Она куталась в грубую старую овчину, под которой была тонкая ночная рубаха. Девушка была уверена – никто в доме не проснулся. Босая, она прошмыгнула мимо родительской комнаты, где крепко спала ее мама. Крепко, ведь в ее узвар Тарика незаметно подлила чарочку медовухи. Мать, попробовав, разозлилась – она решила, что Тарика, горе-хозяйка, добавила слишком много мёда. Но ничего, один щелбан по макушке просто ничто по сравнению с наказанием, если ее поймают.
Сухие ветки и сосновые иголки больно кололи ноги, но беглянка не останавливалась до тех пор, пока широкие стволы деревьев не скрыли деревушку с глаз. Кровь стучала в ушах, будто подгоняла Тарику. Только тогда она остановилась и, прислонившись к ближайшему дереву, отдышалась.
«И зачем я только это делаю... все равно он не сможет ко мне прикоснуться...»
Зарождающиеся иголочки сожаления девушка отмела одним взмахом головы. Уже поздно сожалеть. Тарика продолжила путь.
Живя тут с самого рождения, она прекрасно знала все лесные тропки. Знала, где каждый год растут самые большие грибы, где ягод родиться так много, что ветки ломит, а где яблонька дикая плодами усыпанная стоит. И знала места укромные, где они с Карпием могли видится без лишних глаз.
Вдруг сердце Тарики бешено застучало. Она сама не поняла из-за чего, но ей внезапно стало так страшно, что она не могла сдвинуться с места. Пальцы судорожно сжимали край овчины. Первобытный ужас острыми когтями впился в само сердце. Что-то незримое, скользкое, холодное скользило по ее спине.
Кто-то следит за мной..! Она медленно, очень медленно повернула голову. Там вдалеке из-за дерева на неё смотрели два желтых глаза. Они будто две звездочки тускло мерцали в кромешной лесной тьме. От них так и сочилась опасность.