При мысли о Карпие сердце заныло от гнева и боли. Противоречивые чувства захлестнули ее. Боль от утраты возлюбленного, казалось, была всепоглощающей. Но так же ее грыз червячок злобы – это из-за него я оказалась здесь, он меня в лес позвал, он меня коснулся... Конечно, злиться на него было глупо. Он не силком тащил ее в лес, она сама пришла. Это все ее вина.
Она заставила себя не думать о Карпии. Прошлого не воротить. На ошибки прошлого нужно смотреть как на подсказки для будущего.
Взяв гребень, Тарика быстрыми движениями распустила косу и стала тщательно расчёсывать каждую прядь. Мелкие кусочки сухой коры не могли пройти сквозь густые зубья, и хотя работа была долгой и нелёгкой, вскоре Тарика уже стояла у выхода, с наново сплетенной косой до середины спины.
Только тут девушка осознала:
«Я же не знаю, куда идти! Она что-то говорила про господина... Интересно, о ком это она?»
Она откинула ветви, и яркое солнце на миг ослепило ее. Перед ней находился коридор. Потолка у него не было, и солнце ярко светило, проглядывая меж густой зелёной листвой. Тарика взглянула вверх и ахнула. Тот самый коридор, в котором она находилась, был вырублен в земле меж корней просто колоссальных размеров древа. Его ветви, казалось, подпирали сам небосвод. Самые нижние ветви терялись меж облаков.
«Но как тогда солнце может светить так ярко?»
Но чем дольше девушка силилась это понять, тем больше у неё болела голова. Казалось, что сами ветки выгибались и расступались, давая солнцу одаривать землю своими лучами.
Девушка на ватных ногах продолжила идти вперёд. По левую руку в земле она заметила ещё несколько таких же проёмов, сокрытых плащом буйной зелени. Должен быть так тоже кто-то живет. Но когда Тарика приблизилась к ближайшей двери и услышала тихие, но жуткие свистящие и шарящие звуки, она решила не играть с судьбой в напёрстки.
Казалось, коридор был бесконечным, но вот справа она обнаружила высокую арку. Вошла. В полумраке она различила вереницу каменных ступенек, ведущие куда-то глубоко под землю. Не видя иного пути, она сделала несколько шагом вниз. В нос ей ударил запах гнили и сырости. Взяв всю храбрость в кулак, она собралась было пойти дальше, спустившись ещё на одну ступеньку вниз, но ее нога вместо холода камня ощутила скользкую влажную поверхность. Мох! Не удержав равновесия, Тарика поскользнулась и на какой-то миг ощутила чувство полной невесомости. Не успев вскрикнуть, она камнем полетела во тьму.
Глава 4
Внезапно, падение прекратилось. Чьи-то крепкие руки поймали летящую вниз девушку. Скованная пережитым ужасом, Тарика не смела ни шелохнуться, ни размыкнуть глаз. Только запах полыни и мяты дурманил голову.
И только когда ее аккуратно положили на землю, она с опаской приподняла веки. Но перед ней был не человек.
Ее первым побуждением было резко отпрянуть, но она быстро взяла себя в руки и заставила себя успокоится. Перед ней возвышался тот самый чёрный змей, чьи желтые не мигающие глаза обрамлялись несколькими светлыми чешуйками. При свете дня Тарика смогла разглядеть его куда детальнее. На самом деле он оказался не совсем чёрным, его шкура отливала насыщенной приятной синевой. Ростом он был не ниже самой крупной овцы, лицо сидящей на земле Тарики как раз оказалось на уровне его глаз.
«Эти глаза... Где я могла из видеть...»
Она старалась не выглядеть удивленной или напуганной. В сказках и легендах зачастую те, кто боялся и благоговел перед нечистью, не доживали до следующего утра, а те, кто не показывал страху и вёл себя с духами как с равными, вскоре в целости возвращался домой. Зачастую даже с богатыми дарами.
Змей тоже с явным интересом разглядывал ее. Его цепкий взгляд методично изучал ее, будто диковинное чудище. По его лицу, если змеиную голову вообще можно назвать лицом, абсолютно было не понять, о чем он думает. Именно это и пугало сильнее всего. Люди могут скрывать свои истинные эмоции, но не могут не показывать их вовсе. А зверь может.
Тарика молчала, змей тоже. Наконец, когда тишина уже стала невыносимой, Тарика попыталась что-то сказать, но змей сказал раньше:
– Ты должна была ждать меня в моих покоях.
Его голос был сухим, будто придорожная пыль в летний зной, в нем звенел легкий странный акцент. Речь несомненно была человеческой, его рот слегка двигался в такт словам.
– Я не знаю дороги, – проговорила Тарика, будто заворожённая смотрящая змею прямо в глаза. Две чёрные щелки презрительно сощурились.