— Что? Нет! — я встрепенулась. — Ложись, я сейчас!
Чича позволил себе лёгкую ухмылку.
— Нет-нет, никаких взятий вершин в одиночку, моя королева, — произнёс он. — Я хочу отнести тебя в кровать.
— Л-ладно, — я не поняла этого желания, но у меня был план не мять кружевное чудовище до пят и вообще не сидеть сложа руки, будто я совсем неопытная. И потому я стянула с плеч изящные тесёмки, позволяющие всему этому богатству удержаться на мне. С лёгким шелестом кружева чёрной кляксой опали к моим ногам, и я переступила через них. И туфли тоже оставила внутри. Ещё в туфлях я в постель не ложилась! Я же не в лесу глубоком, где лучше лишнего с себя не снимать, а то вдруг бежать придётся.
Чича открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрыл его. Он медлил, разглядывая меня с ног до головы, и я тоже стояла. Ждала. Ладно хоть в комнате было тепло, да и в целом замёрзнуть я со своей магией не боялась.
Конечно, не очень приятно, когда мужчина разглядывает вот так, словно ищет малейший изъян, но я старалась оставаться спокойной. Если уж на то пошло, мне не сравниться ни с Россой, ни с сотнями других женщин, что по своей воли или из-за вампирского укуса были с кронпринцем. Так чего тогда пыжится? Лишая нет, прыщами не усыпана с головы до ног, рубцов даже от укуса виверны не видать. А остальное уже какое уродилось.
— Какая уродилась, — повторила я вслух. — От взглядов лучше не сделаюсь, нового не нарастёт.
Чича вздрогнул.
— Ты не так поняла, — произнёс он еле слышно. — Я хочу запомнить, какая ты. Чтобы сотни лет спустя ещё помнить.
Вот спасибо, вот гений комплиментов! Сразу напомнил, что я умру сильно раньше, чем он. А перед этим ещё состарюсь, буду сгорбленная, у меня всё отвиснет… Я оглядела себя. А, не. Нормальная история, отвисать и нечему особенно. Ладно, пусть живёт, комплимент поднял мне настроение.
— Ты просто не понимаешь, насколько ты особенная, — продолжил Чича, но я была уверена, что он так говорил уже тысячи раз. Ладно, всё равно приятно же! — Я надеялся увидеть тебя такой ещё при нашей первой встрече. Прошло так много времени.
Я вспомнила, как он укусил меня при первой встрече, а я ударила его лопатой и привязала в пещере.
— Это называется прелюдия, — пояснила я вампиру, давясь со смеху. — Чтобы желание стало сильнее.
— Я ничего и никого не желаю больше, чем тебя, — уверил Чича и наверняка снова наврал. Но я не стала его поправлять, потому что он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и впрямь уложил на кровать.
Когда он разделся сам, я не поняла, но меня этим зрелищем было уже не смутить, ведь в усыпальнице он уже снимал забавную пижаму, которую я залила своей кровью.
Чтоб меня бесы катали, у нас с Чичей чего только не было!
Впрочем, через мгновение он скользнул ко мне на кровать, и я взяла свои слова обратно. Такого у нас не было. Ни с ним, ни с кем-то другим.
Я сомневалась, правильно ли я поступила, раздеваясь сразу. Теперь я знала, что только так мне и следовало поступить, если я снова хотела очутиться в платье. Платье из поцелуев.
Никогда не представляла ничего подобного, но прикосновения губ, а порой и обнажённых клыков, к коже словно лишало меня этой кожи и в тот же самый момент укрывало чем-то. Каждый дюйм моей кожи горел от этих прикосновений, меня жарило и тут же обдавало холодом — всё-таки даже от моего жара вампир мог лишь слегка согреться.
Кажется, Чича собирался запомнить меня не только глазами, иначе зачем его руки и губы скользили по моим пальцам, груди, животу, спускались ниже, ласкали повсюду, не оставляя в покое даже коленки и пальцы ног.
А потом его губы снова возвращались к моим, язык нырял в рот, неся с собой чуть солоноватый привкус вспотевшей от жара кожи и пряный — от тех масел, что втирали в меня служанки. И я уже не злилась, что они меня отмыли от всей пыли и грязи, что я собрала за время расследования в университете. Пыль и песок на языке ощущались бы куда хуже.
Укутанная в поцелуи и скользящие прикосновения, я чувствовала себя словно основа для зелья. Пластичная, горячая и готовая взорваться, если добавить не те ингредиенты или не в том порядке. Но Чича определённо знал об этом зельеделии больше, чем я могла даже представить, поэтому не выдержала я первой.
— Тебе не кажется, что пора уже переходить к основному блюду? — сварливо, чтобы не смутиться до слёз, произнесла я. — Тебе всё равно, конечно, но я не молодею! Да и похороны пропустить будет нехорошо!
Прозвучало так, словно речь идёт о моих похоронах, и я бы засмеялась, если бы не была полностью увлечена тем, чтобы не выгибаться под едва тёплыми и в то же время такими горячими ладонями вампира.