- Можете поцеловать невесту, - залюбовавшись кольцом на безымянном пальце с морионом, девушка очнувшись ото сна, подняла голову теперь уже на мужа…
Приблизившись к ней, всадник привел в чувства Валенсию своим холодным дыханием, застывшем на её губах, прежде чем они поцелуются. Сдержанно. Тягуче. Словно после долгой разлуки двух влюбленных. Она прикрыла глаза, хотела уловить что-то знакомое и родное. Снова. Магнус же изучал лицо жены, позволяя себе только одну вольность: провести кончиком языка по ее губам в поцелуе. Церемония состоялась. Пора переходить к трапезе. И гости спешат занять свои места, как и главные виновники торжества. Двинувшись к нужному столу, Валенсия столкнулась с двумя девочками на вид не старше 14 лет, которые прилипли к её юбке, обнимая ноги.
- Сестра! Мы так рады за тебя!
Рядом с ними никого больше не было. Магнус поймал взгляд ведьмы, размышляя над тем, могла ли она впустить сестер на праздник, а родителей оставить за воротами. Ласковое приветствие от Валенсии не заставило себя ждать. Несколько любезностей с другими гостями и пара, наконец, уселась на украшенные стулья.
Война старался приглушать свои способности, дабы не портить вечер бойней. И всё же избежать такого исхода среди пьяных вельмож не удалось. Предлагая подниматься в покои, всадник не рассчитывал на то, что ведьма так быстро согласится. Но то ли от усталости, то ли от накатившей скуки, девушка с готовностью подала ему руку уже второй раз за вечер. Добровольно. Ему самому хотелось оттянуть момент близости. Всё так ладно складывалось, что не верилось. Не в сон ли попал мужчина? Перешагнув порог, Валенсия вдруг замялась. Магнус же, уверенный и решительный, прошел к изголовью кровати, снимая кожаный ремень, опоясывающий кафтан.
- Не захотела пускать родителей? – он начала издалека, по совету Бернарда хотел расположить к себе ведьму, став хоть немного разговорчивее.
- Разве тебя это волнует? – шатенка была похожа на смертницу, готовую шагнуть на эшафот охотнее, чем в постель с всадником Апокалипсиса.
- Я думал, ты захочешь поделиться…
- Нет, - отрезав, девушка стала мять костяшки пальцев, сжала губы в тонкую линию между зубами.
- Что ж… - одним движением мужчина стягивает с себя красное одеяние, - Тогда раздевайся.
Глава 10.
Тон Магнуса приказной, властный. Будто говорящий «раз не хочешь по-хорошему, будет по-моему». Алое платье падает к ногам ведьмы незамедлительно. Неизвестно, когда девушка успела расшнуровать корсет. Возможно прибегла к магии, чтобы не возиться дольше и не ставить себя уж совсем в неловкое положение. Валенсия с вызовом смотрит в глаза Войне. Седовласый не смеет отвести взгляда. Сколько он видывал женских прелестей? Сколько раз бывал в постели с юными и опытными барышнями? Не счесть. Красотой тела, пожалуй, его совсем не удивишь. Как и уродством чьей-либо души. Неторопливо избавляясь от чёрных штанов, исподнего, мужчина начинает блуждать взглядом по обнажённой коже новоиспеченной жены. Та держит руки вдоль тела, впиваясь ногтями в ладони. Глаза направлены в сторону, только не на суженого, ряженого, помаженного. Какой бы гордой и смелой не старалась выглядеть Валенсия, она впервые осталась наедине с тем, кто желал от неё чего-то большего, чем простые разговоры.
- Ты красивая, - произносит это не потому, что того требует этикет или приличия, а потому, что видит отражение ее изящества в своих зрачках, - Мне полагается тебя немного… подогреть, чтобы нам было приятнее, - говорит так, будто это очередной урок траволечения или целительства, проходящий где-то в зимнем саду в те времена, когда он был только её ментором и некем более.
Понимает ли Валенсия, о чём идёт речь? Готова ли ко всему, чему положено случиться сегодняшней ночью? Единственная мысль девушки сосредоточена вокруг широких плеч Войны и того, на что метнулся её взор ниже его живота. Она предполагала, что у некоторых представителей сильного пола может быть внушительное достоинство, однако… Короткий поцелуй в шею справа. От него россыпью расходятся мелкие мурашки по всему телу. От неожиданности новых ощущений ведьма вздрагивает. Ладони ведьмака, лежавшие теперь на её бёдрах, были на удивление теплыми. Острый язык седовласого прошёлся от сонной артерии, к уху невесты, оставляя влажный след. Казалось, словно он хочет насытиться её пульсом, вкусить его. Вспомнить, каково это, когда у тебя бьётся под рёбрами настоящее человеческое сердце. Рывком прижимает её к себе, не давая лишний раз двинуться. Рыком предупреждает о необходимости покориться. Валенсия ахает. Нельзя сказать, что ведьма в состоянии отдавать себе отчёт о происходящем. Соски затвердели. Рот приоткрыт. Она потеряна между мирами. Промежностью упирается в желание Войны. Стыдится. Извивается. Исходит трепетом и застенчивостью. Магнус же продолжает покрывать её кожу поцелуями, сминая на пути её нерешительность. Спускается к груди, играясь с ней языком. От этих манипуляций покорившаяся плоть, отринув всякие сомнение разума, подаётся навстречу наслаждению. В ней разгорается пламя, томление вырывается стонами, вожделение стекает по ноге тонкой струйкой. Всадник же не спешит, требовательно впиваясь своими губами в пухлые уста ведьмы. Одна рука спускается на ягодицы, массируя их и сжимая до боли. До глухого крика ему в рот. Другая ладонь нежной змеёй ползет к соску, зажимая его пальцами. Оттягивая. Надавливая. Закручивая. На задворках сознания не жениха, теперь уже законного мужа, проносятся вспышками чьи-то воспоминания с участием Валенсии. Вероятно, даже его воспоминания. Их нежные поцелуи, их встречи украдкой, их общие планы. В груди щемит надломленным, неприятным, теплым чувством. Заглушая что-то из прошлой жизни, Магнус подхватывает ведьму на руки. Поддерживает сильными руками за ягодицы и бёдра, чтобы донести супругу на их ложе. Так, чтобы она сполна смогла бы насладиться его готовностью к первой брачной ночи. Тихий звук соприкосновения бархатной кожи маркизы с шёлковой простыней, его глухой хрип. Он ощущал влагу, знал, что Валенсия уже достаточно «горела» под ним. И по какой-то странной причине не мог остановиться и перестать её ласкать. Носом чертил на её скуле замысловатые узоры, скользил членом по её разгоряченному лону. Боялся, что как только потеряет контроль, сможет ей навредить. Изо всех сил старался не будить того зверя, который спал и был заперт внутри него. Валенсия измученная сладкой пыткой, выгибалась навстречу мужчине, извивалась и сама того не осознавая, обвила его ногами. Задыхаясь от откровенных прикосновений всадника, ведьма забралась своими тонкими пальцами в его волосы и там искала спасения. Терпение седовласого треснуло по швам, когда нареченная сама взмолилась: