Когда Ришка решила, что злая комендантша явится на шум быстрее Ваньки, дверь всё же открылась. Однокурсник — рыжий, конопатый и, конечно же, в наушниках выглянул в коридор.
— Я к тебе, — поставила его перед фактом Ришка, вваливаясь в гости, — ты мне конспект обещал.
— Держи, — Ванька достал из обшарпанной тумбочки потрёпанную тетрадку, позднему визиту он совсем не удивился.
— Я тут почитаю, мои девчонки уже дрыхнут.
— Читай, — согласился Ванька, убрал со свободной кровати ворох одежды, просто перекинул её на стул и включил настольную лампу.
На этом его забота закончилась, он завалился на свою кровать, снял с паузы фильм на ноутбуке и погрузился в космические стрелялки отважных астронавтов и злобных монстров. Ришка устроилась на освобождённом месте и уткнулась в конспект, хотя она с большим удовольствием тоже посмотрела бы фильм.
***
Зачёт она сдала без проблем, попрощалась с девчонками, чмокнула Ваньку в щёчку и с хитрой улыбкой пригласила приезжать в гости, если ему вдруг наскучит в городе. Он и в самом деле уже несколько раз приезжал, хотя в Ришкиной деревне не было интернета, и он одинаково смешно боялся Шарика и Цветика.
Два часа на старой электричке, остановка, на которой даже станции нет, только старая давным-давно неработающая будка билетёра, похожая на избушку на курьих ножках. На избушке большая облупившаяся надпись «Тайнино». Это не сама избушка такая таинственная, это название остановки и ближайшей деревни, в которой тайн, кстати, всегда хватало. Очень подходящее название.
Полчаса прогулки по лесной тропинке, и Ришка толкнула выкрашенную зелёной краской калитку бабушкиного дома.
Шарик на радостях чуть не сбил своей мохнатой тушей с ног. Ришка обняла пса и побежала обнимать бабушку. Бабушка Сима — Серафима Михайловна — в молодости была из тех женщин, что коня на скаку остановят, впрочем, Цветика она без особых проблем могла остановить и сейчас. Высокая, с сильными натруженными руками, заплетёнными в косу седыми волосами и в цветастом сарафане, бабушка являла собой монументальное зрелище, Ришка рядом с ней со своей тонкой фигуркой, голубыми глазищами и блондинистым хвостиком смотрелась сущим ребёнком. Деревенские бабулю слегка побаивались и уважали, некоторые даже считали ведьмой. Колдовать по-настоящему бабушка не умела, это-то Ришка знала отлично, но зато разбиралась в травах и водила дружбу с маленьким народцем, как она ласково называла тех, кого другие кличут мелкой нечистью — домовыми, водяными, лешими, полевиками и прочими обитателями границы миров. Полевики бабуле даже в огороде помогали, Ришка сама видела!
Бабушка Сима к приезду внучки накрыла такой стол, что можно было накормить роту солдат. Борщ, вареники, блины, пироги, мёд, варенье трёх видов. Она всё надеялась откормить худышку до своих габаритов. Ришка себя худой не считала, но и потолстеть не боялась, с удовольствием налегала на угощение под умильным взглядом бабули.
Идиллия закончилась, когда бабушка спросила про маму. Она всегда про неё спрашивала. Ришка буркнула, что у неё всё хорошо, просто замечательно, и сбежала во двор жаловаться на жизнь Шарику.
Шарик всей глубины трагедии не понял, облизал с ног до головы и оставил отпечатки грязных лап на белой футболке. Два бабушкиных кота, чёрных как ночь и одинаковых, как отражения друг друга, вылезли из-под крыльца и, громко мурча и ничуть не боясь собаки, принялись обтираться о новенькие джинсы.
— Ириш, — позвала бабушка, — иди сюда. Ты на свой день рождения не приехала, а у меня подарок есть.
Ришка высвободилась из собачье-кошачьих объятий, отряхнула шерсть и дурашливо помаршировала к бабушке. Та протянула ей картонную коробочку из-под старых духов. Ришка открыла её, и на ладонь выпал маленький серебряный ключик. Точнее, кулон в виде ключика на цепочке. Сердце пропустило удар, Ришка помнила этот ключик. Очень давно, когда она была совсем маленькая, этот ключик носила мама. А потом однажды сняла и больше не надевала. А потом уехала в город и осталась там навсегда.
— Это же мамин, — Ришка и сама не знала, почему старый кулончик так запомнился, и от чего сейчас стиснуло горло.