— Шейн, твою мать! — не выдержала Ришка, всё же она была на грани истерики. — Чего ты мечешься? Убьешься сейчас на фиг. Дай ногу посмотрю!
Она потянула с него штаны с намерением осмотреть рану, зря, что ли, мох собирала! Шейн же намертво вцепился в штаны, не давая их снять.
С минуту они молча сражались за эту важную деталь гардероба, пока Шейн не сумел хрипло выдохнуть:
— Не надо, со мной всё в порядке, — и продемонстрировал сквозь прореху грязноватую, но совершенно целую кожу, там даже шрама не осталось.
— Да, — сосредоточенно нахмурилась Ришка, пощупала задубевший от засохшей крови край прорехи, провела пальцем по ноге и не обнаружила ничего страшного. — Тогда ладно. — Села на землю и разрыдалась.
Шейн, не вставая, торопливо отъехал на попе по влажной прелой листве подальше от девушки. Ришка всхлипывала, размазывала по щекам грязь и слёзы, за бывшим волком не гналась и на штаны его больше не покушалась.
Мало какой мужчина может спокойно смотреть на плачущую женщину, вот и Шейн не смог. Придвинулся ближе, всё ещё опасаясь оказаться слишком близко, сказал тихо:
— Испугалась? Прости, что пришлось на это смотреть. Надо было уйти… дальше.
— Куда, дальше? — всхлипнула Ришка.
Шейн неопределённо махнул рукой:
— Туда. Я сейчас отойду подальше, ты только не бойся. И не плачь.
— Дурак! — вызверилась Ришка, подобрала с земли разбросанный мох и впечатала мокрый комок Шейну в лоб, ещё и растёрла. — Вот, голову полечи! Я думала, ты умираешь!
— Ты что, за меня испугалась? — Шейн так растерялся, что даже не стряхнул мох с физиономии.
— Нет, за Пушкина!
— За кого?!
— Неважно, его тут всё равно нет, — Ришка постепенно успокаивалась, вытащила из кармана джинсов не очень чистый платок, протянула Шейну: — На, вытри лицо, а то на болотное чудище похож.
Шейн взял из её пальцев платок осторожно, так словно он мог в любой момент превратиться в змею и укусить. Платок кусаться не стал и почти успешно справился с грязью.
— Спасибо, — Шейн держал в руках платок, не зная, что делать с ним дальше, и вдруг спросил, неожиданно даже для себя: — Ты меня совсем не боишься?
Ришка забрала у него грязный платок, деловито затолкала в карман и смерила парня оценивающим взглядом:
— Не знаю. А надо?
Шейн пожал плечами.
— Тогда я, наверное, не буду, — вздохнула Ришка, села рядом, обняв коленки, и спросила жалобно: — Что тут у вас происходит?
Шейн снова только плечами пожал.
— В виде волка ты и то был разговорчивее, — заявила Ришка и задала другой вопрос: — Это всегда так больно?
— Что, оборот?
— Ага.
— Мне — да.
— А Бриану? — зацепилась за слово Ришка.
— Почему ты решила..?
Ришка не дала ему закончить.
— Шейн, не считай меня идиоткой. Твой отец и так похож на волка, и тогда на дороге я его видела. Или скажешь, там был какой-то другой волк?
— Не скажу.
— Вот и ладно. А Осин кто — дерево?
— С чего ты взяла? — Шейн, похоже, по-настоящему удивился.
— Ну, он похож на дерево, и ты его оружие видел? Что за штука растёт у него из руки?
— Плеть-лоза, — усмехнулся Шейн. — Он не дерево, он воплощение силы деревьев.
— Но не человек? — уточнила Ришка.
— Не совсем.
— Ага, — что-то для себя решила Ришка и замолчала. Подумала и спросила: — А люди у вас есть?
— Если поискать, найдутся, — хитро прищурился Шейн и вдруг огорошил: — Я вот родился человеком.