Так прошло минут десять, не больше. Машина резко сбавила ход и остановилась. Я открыла глаза и увидела, как мы заезжаем в гараж его дома. Мы были здесь всего пять часов назад. Удивительно, как быстро всё может перевернуться, когда между двумя людьми появляется третий.
Главное — вести себя абсолютно спокойно. Никаких истерик. Просто уверенность. Это же твой жених, Ника. Не драматизируй.
Я вышла из машины, и следом за свежим ночным воздухом в лёгкие ударил знакомый запах Макара — терпкий, как сбор горьких трав, бодрящий и прогоняющий сон. Довлатов вышел раньше и, заметив мою неуверенность, властно взял за руку, повёл к дому. Картинка повторялась, как в дне сурка: мы снова на крыльце, он совершает те же действия, вежливо открывает дверь. Я захожу на кухню и возвращаюсь в прихожую. Только в этот раз моё пальто никто не спешит снять, чтобы повесить. Я сама поспешно избавляюсь от него.
Краем глаза я смотрю на Макара. Он не снял ни куртку, ни обувь. Он приблизился вплотную, и его дыхание обожгло мне ухо. Он обхватил мою талию и принялся водить пальцами по рёбрам. Ощущение было неприятным, но терпимым.
— Мне не стоило так вести себя в машине, Ника. Я рад, что ты восприняла это спокойно, — он погладил меня по волосам, и я услышала тихий звук поцелуя. — День выдался напряжённым. И я хочу, чтобы ты осталась сегодня здесь.
— Но папа, он… —Я ему уже всё сообщил. Ты остаёшься, щеночек, — вырвал он с корнем мою последнюю надежду, опуская руки ниже по спине, отчего по телу побежали мурашки. —Я достаточно натерпелся за сегодня. Поднимись наверх и переоденься. Скоро присоединюсь.
Он не оставил мне выбора. Мне оставалось лишь глупо кивнуть и покорно поплестись наверх. Я замерла на полпути: я ведь не знаю, где его спальня, и во что мне, собственно, переодеваться? Да, в одной из комнат я оставила свою рабочую одежду, но он вряд ли имел это в виду.
Я направилась в ту самую комнату, где произошло наше первое уединение. Место, где он касался моей шеи, плеч, кусал губы, не позволяя вырваться. Я моментально покраснела, лишь заново пережив эти воспоминания.
Наверное, по мне сразу видно «монашку». Я всегда одеваюсь скромно, остро реагирую на мужское внимание, а от прикосновений Макара вздрагиваю, как первый весенний листок. В колледже многие считали меня помешанной на вере, потому что я верю: верность — это беречь не только душу для единственного, но и всё своё естество. Меня не все поймут, но мне и не нужно всеобщее понимание. Быть собой — куда сложнее, чем притворяться кем-то.
Начинаю снимать платье и замечаю на кушетке аккуратно сложенный комплект — одну-единственную огромную чёрную футболку. Неужели это намёк насчёт домашней одежды? Да он издевается… Я не могу это надеть.
Но выбора нет. Я не могу спать в вечернем платье или в рабочих брюках. Что ж, ладно… Наверное, ничего страшного не случится.
Я надела футболку, которая доставала почти до колен, посмотрелась в зеркало — сносный вид. Без стеснения я подцепила из сумки свои тренировочные легинсы и натянула их под низ. В коридоре стояла гробовая тишина. Словно Макар бросил меня здесь на съедение собственным страхам
— Мак? — судорожно выдохнула я и услышала спокойные шаги, доносящиеся из гостиной.
Я босиком зацокала по ледяному мрамору и появилась на кухне как раз в тот момент, когда Макар с лёгким хлопком откупорил бутылку. Я вздрогнула. Он заметил моё появление, мельком скользнул взглядом под подол футболки, но, увидев легинсы, его лицо исказилось немым вопросом: «Зачем?»
— Красное полусладкое. Израиль, тебе понравится, — он протянул мне бокал и взял второй. — Пятнадцать лет выдержки, поможет уснуть.
Я опустила глаза, сделала глоток ароматного напитка и натянуто улыбнулась. Если буду смотреть на него, снова покроюсь краской стыда. И не от волнения, а от опаски. Макар заставляет меня бояться его… И что же прикажет мне делать сердце, когда мы начнём жить вместе?
— После третьего глотка вкус раскроется, — указующе произнёс он. — Как тебе вечер? —Очень насыщенный, — честно ответила я и, сделав ещё глоток, обрела немного смелости. — Ребята из университета поставили замечательный спектакль. Не ожидала, что мне так понравится. —Ты даже ужин не тронула, так впечатлилась? — он врезался мне в спину горячей ладонью, водя одним пальцем вдоль позвоночника. —Меня тронуло, что столько людей относятся к защите экологии так серьёзно. Я ожидала больше пиара, чем действий. —Не обольщайся. Большинство тех, кто вкладывает деньги в «Дыхание планеты», хотят оправдать инвестиции в кратчайшие сроки, — усмехнулся он, нервно вращая бокал. — Поддержка эко-организаций позволяет платить меньше налогов. Это касается не только моей компании, но и активов Багирова.