Глава 11 Ника
— Ник, я уже десятый раз тебе звоню! Ты в какую яму провалилась? Твой папа сказал, ночуешь не дома.
— Я только проснулась… Ты где сейчас?
— На парах, — шепчет Юлька. — Давай встретимся через два часа у нашей кафешки?
— Да-да! Идет, — быстро соглашаюсь и бросаю трубку.
Голова больше не болела, но глубоко в груди засело тяжёлое, давящее чувство, не дававшее спокойно вздохнуть. Уже утро. Я лежала в кровати. Не в своей, а в совершенно чужой, которую видела впервые. Всё казалось сном. Я не понимала, где нахожусь и зачем. А потом воспоминания о ночи нахлынули разом, и я резко, по-дикому, вскочила на ноги.
Подбежав к окну, я увидела, что машины Макара нет — лишь какая-то незнакомая иномарка у забора. Похоже, он уехал. И я не знала, радоваться этому или печалиться. Я одна в доме своего будущего мужа, и мой телефон, к счастью, при мне. Это место казалось чужим, холодным, хотя совсем скоро мне предстояло называть его домом. От этих мыслей в горле пересохло.
Хочу воды. А потом — выбраться da отсюда и прийти в себя. Ещё бы придумать, как объяснить своё отсутствие и Юле, и папе. Вряд ли он одобрил решение Макара.
«Самое главное — никто не знает, что было ночью».
Вкус и ощущения от того, что со мной сделали, до сих пор жили во мне. Горечь, обжигающая горло, его сильные руки, тянущие за волосы, — всё это вспыхнуло в памяти с новой силой. Мне было страшно… Страшно осознавать, что Макар принудил меня к этому.
Когда речь идет о взаимности, в бой не должна вступать покорность. «Я не хотела этого. Я не хотела, чтобы всё было так, мы слишком мало знакомы, мы не женаты…» И при чём здесь Багиров? Что Макар имел в виду, говоря: «Багиров перешёл черту, он смотрел так, будто хотел забрать у меня то, что принадлежит только мне»?
«Что это значит? Акции? Бизнес? Их договорённости? Или что-то более личное, уходящее корнями в прошлое, но влияющее на настоящее?» — я просто не понимала, при чём тут я.
Добравшись до кухни, я сразу заметила графин с водой. Взяла первый попавшийся бокал — из-под вчерашнего вина — и налила воды.
Утоляя жажду, я оглядывалась по сторонам. Дом пах холодом и пустотой, будто я вышла зимой на балкон. Мне не хотелось находиться ни в одной из этих комнат — везде мерещились отрывки вчерашнего кошмара. Особенно у столешницы, где всё и произошло.
Моя рука дёрнулась так резко, что стакан чуть не полетел на мраморный пол. Я глубоко вздохнула и посмотрела на экран телефона. Час дня. Долго же я спала. Мне нужно уехать. Но как?
Едва эта мысль промелькнула, как в коридоре послышался шум. В доме внезапно появился высокий светловолосый мужчина в серой спортивной куртке. Он заметил меня и попытался улыбнуться. Я же, наоборот, вся сжалась, закусив губу.
— Макар Русланович поручил отвезти вас, куда потребуется. Я буду поблизости, — вежливо пояснил незнакомец.
— Как к вам обращаться? — спросила я, наконец вспомнив его. Этот крепкий мужчина был с Макаром, когда тот приезжал по делам к отцу. Хоть какая-то зацепка, чтобы не поддаваться панике.
— Семён. Если что — просто позовите. Я буду в прихожей.
— Спасибо, — допила воду и быстрыми шагами направилась к лестнице. Нужно скорее собраться.
Я накинула свою вчерашнюю одежду, вечернее платье сунула в спортивную сумку и бегом спустилась вниз. Семён сидел в гостиной, уткнувшись в телефон.
— Можем ехать. Адрес скажу по пути.
Я ждала подругу в парке, отдыхая на скамейке напротив университета с бутылкой воды. Юля уже заканчивала, и, судя по времени, я пришла даже немного раньше.
Сильнее всего меня тревожило, что папа не отвечал на звонки. Пока я ехала, прошло немало времени. Я ещё успела заскочить на работу и оставить сумку в своём шкафчике. В общей сложности я позвонила домой шестнадцать раз. Сказать, что я умею драматизировать, — значит не сказать ничего. Это моя вторая натура, не считая веры. Меня съедала тревога. Вчера он тоже не звонил, и последним, с кем он говорил, был Макар.
— Ты чего такая загруженная? — раздался голос позади.
— Господи, прости меня! — вырвалось у меня шёпотом, когда я увидела перед собой Старкову. — До смерти напугала! Я и так вся на нервах.