— Я вижу, ума ты пока целиком не лишилась, — низким тоном произнёс он, передвигаясь беззвучными шагами, пародируя ветер, задувая в спину. — Деньги, которые он занимал у наркош, давно выплачены, и закончено всё не лучшим образом. Тех кретинов лишили жизни. В тот же момент, когда всё было выплачено. Буквально проходит пару месяцев, и самым неожиданным образом клиника твоего отца обретает свое лицо и популярность. Ниточка, я не знаю в точности, кто помог твоему папаше с проблемами. Но именно из-за его безответственности моя компания под вероятной угрозой, он приплёл к своим незаконным проблемам меня и свою дочурочку. И как смотрю, не постарался даже объяснить, зачем он на такое пошёл.— Уж потрудитесь объяснить, пожалуйста, — складываю руки вместе и смотрю прямо на лужайку, где когда-то папа в свободное время высаживал тюльпаны. Сейчас там появились небольшие новые луковицы. И почему-то от увиденного у меня возникла улыбка на лице. — Вы знаете папу, он никогда…
— Не неси чушь! — по-хамски завыл Багиров, громко выдыхая. — Я не достаточно хорошо знаю вас. И знать не желаю. Мне нужно поговорить с вашим Робин Гудом. Если не хочешь говорить имя, напиши мне его контакты. Это не просто просьба, девочка. Это твоя же необходимая мера, чтобы жить нормально.
Я кусаю язык и понимаю, что у меня есть всего два выбора: сказать ему, что я практически вышла замуж за человека, которого практически люблю, рисковавшего ради нашего с отцом счастья. Либо сохранить безопасность своего жениха и послать Багирова! Второй вариант мне симпатизирует больше, ведь я осознаю, что Довлатов сделал для меня слишком много хорошего, чтобы я посмела сдать его с потрохами.
Я схватила Демида за руку и посмотрела в глаза… Я жаждала сказать ему всё, что копило во мне злость несколько лет. И я бы с сожалением, но сделала бы это. Если бы, конечно, не угрожающие стуки в дверь, чередующиеся с другими, куда более громкими, ломящимися в душу.
Я вздрогнула, подпрыгнув на месте. Это точно не папа и вряд ли мои друзья. Максимум, кто это мог быть, — лишь Макар. От чего в животе всё морским узлом скручивалось. Я не хочу, чтобы они встретились при таких обстоятельствах. Не хочу! Он не поймёт, он ничего не поймёт! Как я смогу объяснить жениху, что я тут делаю с его конкурентом одна в своём же доме, один на один?
Я переглянулась с Демидом и увидела в хитрых зарницах кофейного цвета две красные точки. Он прорычал, прежде чем оставить меня в комнате одну.
— Я разберусь.
Я не могу этого допустить, просто… не могу!
Мои руки тряслись так, словно я только что вышла из ледяной реки в январе. Я бросилась к Демиду, не позволяя ему и шагнуть дальше гостевой. Если я действительно нахожусь в ужасных проблемах, пускай это коснётся лишь меня, но не Довлатова. Без его помощи я останусь в полном нуле. Не могу позволить, чтобы он открыл ему дверь!
— Хочешь, чтобы я тебе пакли поотрывал? — рычит, останавливаясь. — Ну и беги тогда. Покажись своему спасителю, я не собираюсь никуда уходить.
Грешник, проклятый грешник, ставит меня в тупик. Я чувствую себя хуже, чем неловко. Я как белоснежная тряпка, об которую вытерли ноги и собираются кинуть далеко в угол. Мне придётся открыть дверь. И единственным шагом будет сделать всё возможное, чтобы Макар ушёл своевольно, не успев приметить бывшего друга.
Устремившись к двери, я смотрю в глазок. Не верю своим глазам и стараюсь вглядеться более детально. Во-первых, я радуюсь тому, что за дверью стоит не мой жених. Но, во-вторых, моя радость быстро угасает, потому что мужчина, стоящий в десяти сантиметрах от меня, мне не знаком. Я без понятия, кто это, от чего желание открыть дверь пропадает не меньше.
— Чего ты ждешь? Открывай!
Кричит позади меня вредный басистый голос. Демид отталкивает меня от глазка, и в тот же момент ваза, стоящая в коридоре, разбивается от выстрела. Я не осознаю всего происходящего, но понимаю, что прямо сейчас на мне лежит Демид и явно не позволяет встать. Он прикрыл мой рот огромной ладонью, приблизившись губами к моему уху.