— За тобой уже пришли, Ниточка, — насмехается, скалясь улыбкой. — И, к сожалению, твою тонкую шкурку придётся прикрывать мне.
Багиров грубо берёт меня за шею и утаскивает в ванную, закрывая дверь. Я не пытаюсь вырваться и что-либо предпринять. Я молча, подобно той самой тряпочке, дала себя кинуть в угол и прислушивалась каждому вздоху. Как только я услышала, как Демид открыл главную дверь, я потеряла любой шанс что-либо услышать. Не знаю, что именно происходило в моём же собственном доме, но молчание заставляло дрожать не только руки, а всё тело. Я подобна бабочке в банке: мне мало места, тесно и совершенно нет кислорода. Ещё чуточку — и я задохнусь, и не из-за отсутствия кислорода, а от сердца, трепещущего в груди, как у колибри.
Что я буду делать? Вдруг тот человек окажется и правда смертью, оказавшей мне услугу отправиться к Господу? Ну нет, Ника! Тебе рано умирать! Просто катастрофически рано! Я хочу дышать. Жить, есть и любить! Я ни одного греха не совершила, ради которого достойна смертного исхода. Я имею обязанности перед Господом своим — выжить.
Я встаю на стульчак и пытаюсь отодвинуть вентиляционную решётку. Хорошо, что папа не начинал ремонт в доме, и выбраться отсюда можно свободно через грязную старую вентиляцию периода девяностых. Надеюсь, она выдержит мои почти шестьдесят килограмм.
Я подпрыгнула и схватилась за края, руки ужасно сводило от острого угла, и, потянувшись изо всех сил, вскарабкалась наверх. Дышать здесь хуже, чем невозможно. Воняет затхлой пылью. И вокруг лежат трупы мух. Но есть ли мне до них дело, когда я сама могу стать одной из этих мух в скором времени? Сомневаюсь.
Слышу, как дверная ручка в туалете затряслась. Опускаю голову и в просвет вижу, как дверь открывается, но оттуда никто не показывается. Я прикрываю свой рот рукой, стараясь дышать как можно тише. И понимаю тот факт, что за собой я не закрыла вентиляцию.
Боже, какая же я тупая!
Я ползу вперёд, ускоряясь всеми силами, и слышу грохот по трубе. Не знаю, что это. Но я почувствовала явную вибрацию.
— Вылезай из норки. Иначе травить начну!
Негромкий басистый голос прервал недолгую попытку прийти в себя. Я стала разглядывать большой мужской силуэт сверху вниз, видя сквозь дырки вентиляции, как в глазах Багирова начинает зажигаться огонь.
— Демид?! Это ты? Он ушёл?— Твои навыки самозащиты на уровне детского развития? — стучит он рукой по потолку. — Не будь это я, думаешь, не воспользовался бы огромной дырой в потолке, прямо намекая, куда ты поползла, Ниточка? Надеешься на человеческую глупость? Или же просто на божью удачу?
Господи, каким бы ненавистным для меня этот человек ни был, он говорит чистую правду. А самое печальное, что такая глупая правда сильнее всего ломает надежду на хороший исход! Он прав, куда бы я побежала? Если бы сюда зашёл не Демид, а тот человек? Залезая сюда, я даже не умудрилась подумать о последствиях.
Я сползала вниз и почувствовала горячее тепло, сжимающее мои бёдра, переползающее на округлости. Огромные мужские руки схватили меня за то, что я не позволяла трогать ни одному мужчине, он нахально смял мою кожу ладонями, словно два больших мяча, и опустил на пол.
Развернувшись к бесстыднику лицом, я даю громкую пощёчину, без стыда и совести покидая его присутствие. Может быть, мне показалось, но на лице Демида я не заметила выражения, за которое ему обязательно должно стать стыдно!
— Из-за твоих выходок тратится слишком много времени! Собирай вещи, иначе я поступлю по-своему окончательно!
Рычит мне в след чудовище, следуя по моим стопам в мою спальню. Я успеваю закрыть перед его носом дверь, перевернув защёлку.
— Дай мне несколько минут.