— И не больше, — отвечает, цокая языком.
Я не теряю времени и хватаю из гардеробной старую большую сумку, вытаскиваю из комода все документы отца. Не знаю, что будет со мной дальше, но с учётом всех обстоятельств, моя надежда сейчас в руках не только Довлатова.
Уверена, папа поймёт меня, ведь в прихожей прострелен насквозь глазок, он лежит в больнице, а я остаюсь сама по себе, плюс ко всему, в нашем с папочкой доме находится человек, предавший наше доверие. Выбор есть всегда. И сейчас он есть. Чтобы обезопасить Юлю, папу, Макара и других близких, мне нужна вся осведомлённость от Демида. А после… после…
Не думай о плохом, ты провоцируешь себя! Сконцентрируйся! Ради себя, ради папы!
Я сглотнула давящий в горле ком, забрала из шкафчика пару комплектов одежды и кроссовки. Выхожу за дверь и вижу пристальный взгляд настоящего цербера, хватающего меня за шиворот, волочащего прямиком к выходу, где у порога ярко блестели капельки крови.
— Это…
— Крови никогда не видела? — Демид выходит из дома первый, отбирая у меня ключи. — Если тебя эта новость облегчит, он пришёл не свечку с иконкой у тебя одолжить.
— Значит, он сбежал? Он или она, жив? — спрашиваю и без того глупый вопрос, но с долей сомнения.
— Продолжай утешать себя дальше, Ниточка, — закрывает он дверь, дёрнув ручку. Демид взглянул на меня с глубокой пустотой. Каких-то десять минут назад он испепелял меня яростью, а сейчас словно боится прикоснуться. Его рука легла мне на спину, слегка надавливая большими пальцами по позвоночнику вниз, выдавливая из меня последнее смущение. — тварь убежала, но не вернётся, я уверен. Садись в машину.
Глава 17 Ника
Почему в моей жизни столько проблем? Долги отца, предстоящая свадьба и новые проблемы, в которых участвует тот, в чьи глаза я стыжусь смотреть. Всё могло быть куда лучше, по-другому… то, что происходит сейчас, не должно было случиться вовсе!
Я стою перед машиной Багирова и пинаю твёрдую почву земли под ногами. Я не хочу ехать с ним, это я уже знаю, но куда мне идти? Домой я возвращаться пока точно не планирую, уж вторым вопросом меня до сих пор интересует: «Что чудовище сделал с тем человеком?» — не мог же он его закопать под моими садовыми клумбами?
А почему не мог, Ника? Такой человек способен на грехи, не отвечая за них! Не забывай, кто стоит по твою сторону! Само воплощение греха человеческого!
— Почему ты не в машине? — кричит мне в спину этот огромный примат, держа в руках ключи от моего дома. — Ты время собралась тянуть?
— Я с тобой никуда не поеду, — спокойно отвечаю и стараюсь не смотреть в проклятые зрачки чудовища. — Если у тебя проблемы из-за моего отца, предлагаю их решать спокойно, без вероломства! Я в праве поехать к своему жениху и без близкого контакта решать с тобой проблему!
— Близкого контакта? — вырывает мой слова с корнем, открывая передо мной дверь салона. — Отвезу тебя куда следует. Я не планировал сделать с тобой то, о чём тебя угораздило подумать.
Не сказав ему что-либо в ответ, я сжала губы и села в машину. Жаль, уже темнеет, ведь пока бы я шла до остановки среди частного сектора, где ночь наступает раньше, я без гордости бы отдалась в руки панике. Хотя, что уже терять? Я и прямо в эту секунду готова закричать во всё горло, выпуская терпеливые слезы. То, как он переворачивает мои слова вверх головой, давит мне на веру в себя. Исходя из этого, я осознаю, что говоря с Демидом, я чувствую себя не уверенным ребенком, как тогда, пару лет назад. Эти ощущения не меняют срок годности… как бы это не казалось абсурдом.
И снова я смотрю на уличные блики проезжающих машин. Демид гонит сто пятьдесят километров в час, а я начинаю замечать, что дорога, которой он меня ведёт, слишком знакома. И мне не удалось ошибиться. Этот зверь везет меня к Довлатову лично.
Делает он это неприметно. Завернув тачку в обход, выключив фары, Демид откинулся на спинку, смотря на меня, как папа, отчитывающий за поздние прогулки. Я, не ёжась, взяла сумку с вещами в руки, прижав к груди, будто это мой щит, защищающий меня от чудовища.