— Прости меня. Я веду себя как ребёнок.
— Больно расти ты будешь, щеночек.
Двери лифта развелись, и мы покинули душную застеклённую коробку. Я вдохнула свежий воздух, когда мы окончательно вышли из помещения. Хочу удариться об стенку, настолько туман в голове мешает рационально думать.
Господь, прости, помилуй меня. Я учусь на ошибках. Обещаю тебе, отец ближний, я исправлюсь!
Я шла следом за Довлатовым, не зная, обижен он на меня или нет. Но он целенаправленно шёл к машине, включая зажигание.
Попадая в прохладный салон, я не перестаю дальше смотреть на своего жениха. Тем самым замечая через наружнее водительское зеркало Демида, идущего к своему автомобилю. Я закусила щёку. Стало необъяснимо тревожно в области груди.— Напомни адрес больницы, где прибывает твой Папа, — тихо произносит Макар уже более спокойно.
— Я… я выслала путеводитель тебе в телеграмм!
За весь путь, что мы приложили до больницы, я смогла обратно вернуть былое настроение Макара, предложив ему позвать Тагирова к нам в гости, закрепив это своеобразное предложение тем, что неплохой затеей будет проявить гостеприимство в нашем новом доме и замять неприятное всеми собрание. Оно и в самом деле вышло не таким дружелюбным, каким и планировалось изначально самим Макаром.
Я не проявила симпатии ни к своей идее, ни к желанию увидеть Багирова здесь завтра. Я не уймусь и не успокоюсь, всё меня будет доставать и болезненно гложить, пока папе не станет лучше. Побывав в больнице, я не сдержала слёз, как пообещала себе и господу, я не сдержала проявлений жалости ни только в сторону папы, а так же к самой себе. Увидев его состояние и попытки поговорить со мной в «любимом шутейском» образе не улыбало меня, оно меня убивало где-то очень глубоко и коварно. Я всегда верила в Бога. И не хочу переставать, я очень сильно боюсь перестать верить в того, от кого зависит моя жизнь — это я же сама. Кто я без самой себя? Никто.
— Пожалуй, я отправлюсь спать, пойдёшь со мной тоже?
Мак вытер белой салфеткой слегка влажные губы, не оторвав глаз от телефона.
— Позже. Я жду результатов от секретаря. Доброй ночи.
Он никогда не объяснял, о каких результатах шла речь. Макар обожал говорить мне всё урывками, как ребёнку, словно ему не интересно было, пойму я о чём он сказал мне только что или нет. Он занят, этого достаточно. Считаю ли я себя тупой рядом с ним?
Хочу ответить: «да», но проказливое «нет» всегда громче глухой правды, даже от самого сердца.
Осталось пережить ещё один день, чтобы я убедилась в том, что я достойна собственного «нет».
На его мировоззрение, которое будет смеяться громче всех, смотря мне в глаза. Выставит снова меня недостаточной интеллектуалкой!
Я приняла тёплый душ и, надевая хлопковую пижаму, легла в леденящую постель и встала на коленки. Соединив руки в кулак, опустила голову, закрывая глаза. И так всегда, эта кровать имеет свойство быть совершенно не такой, в которой появляются хорошие сны. Даже молитвам ее не согреть…
Господь, спаси, прошу, сохрани отца моего… Не мне решать, когда забрать к себе ты решишь его. Но молю пальбу, пусть старость причиной станет. Господь, прости, помилуй меня, пожалуйста, за наивность и глупость, за мысли мои нечестивые. О том, что думаю о мужчине грешном, вместо жениха своего. Исправлюсь я, Господь… Исправлюсь. Знак мне подай, прошу…
«Доброй ночи, Николь», — шепчу себе под нос, перекрестившись, устраиваюсь в комфортную позу, сжав сильно веки. Меня практически околдовал сладкий сон, но резко зазвонивший телефон поставил меня на ноги. Всё вокруг казалось размытым, номер мне вроде как не знаком, однако я машинально взяла трубку.
Как вариант, вдруг это звонок из больницы по поводу папы или его клиники?
— Ало? Да? — пытаюсь прислушаться.