Ладно, Ника, ты до сих пор на нервах, и Макар тоже. Он по поводу компании готов на всё ради своего маленького денежного мира, я его тоже должна, обязана понимать. А ты за отца. И…
И чудовища, вернувшегося в мою жизнь…
Ладно, уже скоро день, нужно скорее решить вопрос с рестораном и вызвать домработницу. Последний раз, когда я пыталась прибрать этот дом сама, я получила выговор, и Папочка Макар настаивал, чтобы я в руках не смела перед кем-то держать швабру. Сложно мне будет в его мире, но я сама выбрала, за кого выходить замуж. И его мир теперь мой мир. А точнее — наш.
— Мне спокойствия в душе не хватает… Помилуй, Господи, меня за мысли мои, прошу, молю тебя… Я не должна думать о нём, не должна…
Я сделала правильное решение, придя в церковь. Мне здесь намного лучше признаваться в том, о чём боюсь признаться себе. Помню, как папа приводил меня сюда. Но без мамы, мама никогда не приходила сюда. Почему? Мне этого уже не узнать, а важно? Нет, мне нужно её отпустить, так же отпустить, как свои мысли касательно…
Посмотрев на время на смарт-часах, я выдохнула. Ещё два часа в запасе перед этим вечерним застольем. Я будто пытаюсь оттягивать время назад, чтобы сегодняшнего дня просто не было. Как глупо… Да уж. Пора уходить, я смущаю отца смотрителя.Встав с коленок, я направилась к выходу, сняв головной убор, убрала бережно в сумку. Поднимая голову, выхожу на улицу. Глаза ослепляются лучами от заката и, начиная привыкать к неприятной тёплой боли, я вижу мужской высокий силуэт рядом с колокольней. Он приближается, и моё осознание опознаёт так хорошо запомнившийся портрет этого чудовища… Демид. Самый настоящий Грех…он хочет По душу мою, высосать? Похоже, моё время настало, перед глазами всевышнего, на что я способна против своего страха!
— Ты телефоном не думала пользоваться, Нитка? — хамским выговором отчитывало это грешное чудовище, поправляя густую заросль на лице. Он смотрел на меня, будто сжигал на костре, наслаждаясь этим.
— Вы что тут делаете? Перед званым ужином осталось ещё два часа.
— Я нуждаюсь в большем времени, Ника, — не утверждает, а практически приказывает мне Демид. — Могу и вам задать тот же вопрос, Николь Павлова.
— Если у вас вопросы к моему жениху, то можете дождаться его в доме самым первым, — будто уходила я от ответа, пытаясь как можно удачливее отвести от него взгляд. Он же хотел, чтобы я «помалкивала».
Да и вообще, почему он решил потратить своё драгоценное время в церкви, которые он так показательно презирает? Он сделал такой вывод, потому что уже здесь недавно был?
Или он следил за мной? Бред, конечно. Но как вариант…
— Я позже приеду на ужин. Я приехал сюда поговорить, Ника.
— Я не хочу обсуждать что-то здесь. Это чистое место, оно не для сплетен и корысти.
Я выбежала из церковного двора, останавливаясь возле старой скамейки, где недавно высадили дубы, на которых сияла картонная вывеска: «При поддержке «Дыхание Планеты». И даже здесь эта организация оставляет свой бережный след.
Хоть что-то в этот жуткий день меня порадовало…
Демид не спеша догнал меня, не удосуживаясь присесть рядом со мной. Словно он хочет показать мне, что я ниже его по статусу или праву. Это лишь плохие мысли… Но какую же силу они имеют для меня, просто кошмар…
Этот мужчина стоял надо мной, сверля взглядом. Я не хотела поднимать голову и видеть в очередной раз его выражение лица. Поэтому он просто перекрыл мне весь доступ к другому вокруг просмотру, вокруг себя.
— Как твой старик? Ему стало лучше? — тихо спрашивает, продолжая глазеть. Понимает, что я не хочу отвечать. — Ниточка, у вас проблемы. И уровень их сложности я называть не стану. И то, что ты видела у себя дома, надеюсь, стало каким-то доказательством тебе, в какой ты со стариком заднице.