— Ты только и говоришь о том, в каких мы проблемах. Но абсолютно не объясняешь точную причину. Одно да другое! То сначала пытаешься мне доказать, что он связался с кем-то, с кем не должен был. То каким-то чудом в этом замешана я или клиника с препаратами. Перестань водить меня за нос! Если ты хочешь просто поиздеваться надо мной, это не то место, в котором стоит это делать.
— Прекрати истерить! Я бы поговорил с твоим папашей, будь возможность. От тебя очень мало толку, Николь. Ты слишком наивная, чтобы полагать, что старик — белая овца! — Демид скрипит зубами, смотря по сторонам. — Он тобой воспользовался, как это и сделает с тобой твой будущий мужик.
— Заткнись! — пищу, как пойманная мышь, обняв себя руками. — Я не достойна твоих насмешек и тем более не должна оправдываться! Ты… Точнее даже вы: Демид Багиров и ты, вы мне никто… Чужие люди. Тебе плевать на всё!
Я говорила это с такой яркой жестокостью к нему, с такой ненавистью, скопленной за несколько лет, что моё сердце невольно, как глупый предатель, застучало так громко, что я оглушилась им. Мои щёки горят, а глаза прожигают маленькие капельки слёз. Я явно поддалась истерике. Нужно держать себя в руках, иначе это чудовище меня сожрёт…
Я резко встаю и пытаюсь уйти, но крепкая, как сталь, рука Демида сжимает мою кисть, не выпуская из лап.
— Мне не плевать, Ниточка, иначе бы я даже не спас бы твою мягкую шкурочку. Мне не может быть плевать на то, что мне так важно.
— О чём ты? — слезливо пытаюсь прорычать, смотря на его сжатые губы
.— Я тебе всё объясню, — очень спокойно проговаривает чудовище, словно завлекает. — Только потом. А сейчас я хочу тебе объяснить то, на что нет времени откладывать. Выслушай меня, тогда, возможно, твой старик не сдохнет!
Глава 20 Ника
Моя последняя надежда — это моё сердце. Если Макар чудесным образом узнает, почему я общаюсь с человеком, к которому он испытывает конкурентную ненависть, я не смогу оправдаться. Но есть ещё одно противное «но»: я должна узнать, что происходит на самом деле. Правда ли, что папа вставил в свои же колёса железные прутья, тем самым перевернув нашу с ним жизнь вверх дном. Мне страшно не от того, что случится со мной — почему-то мне страшно только за него. От всех мыслей, что его может не стать, моё сердце молит Бога о том, о чём просить невозможно.
Тот самый вечер поначалу проходил вполне удачно. Первым приехал на новом БМВ Артём Богомолов, хвастаясь своим белым громилой прямо у ворот Макара и вызвав у моего жениха самую классическую реакцию на авто лучшего друга. Пока они вдвоём ожидали остальных гостей, заглядывая в багажник и салон, я хлестала холодный ромашковый чай. Душа, конечно, просила вина, но кому станет лучше от моего нетрезвого состояния? Макар ясно дал понять, что мой рассудок обязан перед всеми оставаться чистым и невинным.
Если мне не почудилось и мои зрение со слухом ещё не начали обманывать так рано, я видела, как Мак в кабинете договаривался о съёмке сегодняшнего вечера для какого-то журналиста. Моё ли это дело? Нет. Стоило ли мне подслушивать, зная, что он мне доверяет? Я… не знаю. Мне не нравится подозревать Довлатова в чём-то плохом. Но других мыслей, кроме осуждающих, на этот счёт просто не возникает.
Я поймала себя на том, что разглядываю часовую стрелку в ванной: уже восемь. Поправила макияж, нанесла румяна. Покрутившись у зеркала, хотела доказать себе, что выгляжу прекрасно и грустить сегодня не над чем. С больницы позвонили десять минут назад: самочувствие папы улучшилось. Его не выписывают, поэтому нужно скорее решать, что делать дальше. Надо поговорить с той женщиной из больницы ещё раз. Смогу ли я взять кредит на его лечение…
Спускаясь по лестнице, я поправляла хлопковое платье цвета лосося. Макар всё ещё был на улице, но уже в компании двоих мужчин. Я сразу заметила Багирова с его искусной улыбкой, пока он пожимал руки Маку и Артёму. Они оживлённо болтали, и к ним быстро присоединился Косарев. К счастью, я была дома не одна. Жена Богомолова, Арина, частенько напрашивалась в гости к Маку ещё до того, как я здесь появилась. С ней я познакомилась на дне рождения её мужа, где Макар представил меня как свою невесту. По её лицу тогда прошла волна шока и недоумения — видимо, она ожидала увидеть рядом с ним какую-нибудь «левую» девочку-побирушку без макияжа, а не ту, с кем придётся regularly видеться. Ведь наши мужчины — друзья.