— Номер твой у меня есть.
Арина напоследок подмигнула, и Артём, пожав Макару руку, сел за руль. Когда машина тронулась, мы вернулись в гостиную, где всё ещё витал запах перегара и жареного мяса, остывшего на кухне. Я осмотрелась, словно впервые здесь, и поняла, что в доме, кроме нас, никого не осталось.
Ну и прекрасно. Я не хотела бы провожать Багирова и остальных. Моё терпение не заканчивается — оно прогрессивно тает. Я хочу уснуть и представить, что этот вечер — очередной дурной сон.
— Я пойду умоюсь и лягу. Прости, что так устала, — спокойно и даже мило говорю, глядя жениху в глаза.
— Присядь, — решительно приказывает Мак, хватая меня за плечо. — Есть что обсудить.
Его голос стал холоднее айсберга, а лицо превратилось в бледную маску ужаса. Леденящий тон не оставлял сомнений — разговор будет неприятным. Для меня точно.
Глава 21 Ника
Я не могла ослушаться приказа и села напротив него, касаясь своими плечами его колен. У ног Довлатова было не моё тело. А моя покорность. Как бы вежливо Макар ни говорил мне, что и как сделать, для меня это всегда звучало как приказ.
Я опрокинула голову назад и пыталась прочитать сквозь него суть разговора. Но его блокирующая атака каменного взгляда расколола во мне уверенность в себе буквально за считанные секунды. Но я ответила первой. Несмотря на то, что на женихе и лица не было. Настолько его холодность охлаждала моё сердцебиение.
— Что случилось?
— Мне позвонили из больницы, где лежит твой отец, — очень медленно протянув последние слова, Макар взял меня за плечо и нежно погладил по нему. — Его состояние ухудшилось, Ника. Завтра ты поедешь утром в больницу. Когда мне сообщили о его состоянии, он пришёл в себя после припадка. И предупредили о том, что им необходимо разрешение на хирургическое вмешательство, если ситуация ухудшится.
— Припадок??? Что? Как это произошло?
— Мне толком не объяснили, — Мак гладил себя за шею, царапая ногтями. — Раз его проблемы серьёзнее, чем оказалось, его положили под наблюдение.
Я застыла, участвуя в том, как холодный кислород попадает в лёгкие. Я не могу закрыть рот, и не могу вдохнуть вовсе. Мне хотелось выдавить из себя достаточное количество слёз, чтобы расслабить виски, но Макар понимающе приглаживал меня всё так же по плечу, переходя рукой на спину.
Он мне сочувствует..?
— Я договорился с главврачом, чтобы нас пропустили без предварительного разрешения.
— Ты пойдёшь со мной!? — меня удивили его слова, и я сглотнула солёные комки.
— Мне надо его увидеть.
— Господи… мне сказали, что всё лечится… что его состояние будет подлежать оздоровлению.
— Забываешь про его возраст. Ему уже не второй десяток. — Макар поднял меня за локоть, хрупко обнимая. — Я с тобой, Ника.
От него это прозвучало очень ненадёжно, как и моя надежда, что с папой всё будет хорошо. Я знаю, что мой Бог никогда не сможет повлиять на здоровье отца. Однако я не знаю, что ещё мне делать, как без конца молиться и надеяться на волшебное чудо. Я смотрю в глаза жениху, и он словно размывается передо мной, его лицо превращается в жирную капельку из слёз.
— Мне так плохо, Макар. Я просто…
— Приди в себя, щеночек, — сжимает мои плечи крепче. — Я не должен был говорить тебе это сейчас. Знал, что лучше было бы сделать утром, как только мы бы поехали.
— Не думаю. — я пошатнулась и заправила волосы. — Как теперь я усну? Мне нужна как капельница из пустырника.
— Я тебе дам пару таблеток снотворного. Завтра необходимо быть огурцом, Ника.
— Да-да. Ты прав.
Эта тяжёлая ночь передалась мне мёртвым сном. Макар мне выдал обещанные две круглые жёлтые таблетки, и я совершенно одна уснула в холодной нелюбимой кровати, просто закрыв глаза. Может быть, на это повлияла сегодняшняя усталость, а возможно, Мак разбирается в том, под какие таблетки тебе лучше будет терять сознание, обретя подушку.
Я гуляла на свой день рождения с подругами из воскресной школы вокруг нашего с папой дома. Он с кем-то разговаривал по телефону, но так и не получил должного ответа. А я тем временем громко смеялась вместе с Юлей и другими девчонками, которые рассказывали историю о том, как они насмехались над священником по имени, подложив ему любовное письмо. Вокруг пели листья в хор с нашим смехом, весь мир казался невозможным и таким добрым. Ничего не могло меня расстроить, но и впечатлить тоже. Пока отец не позвал меня одобрительным жестом к себе, улыбаясь вовсю ширь. Он был не один. Рядом с ним стоял высокий парень в спортивном костюме, смотрящий на меня как зверь, увидевший кусок сочного стейка. Покрывшись мурашками, я послушно подошла к папе, взяв его за руку, чувствуя себя защищённой.