— Употреблял ваш родственник их или нет, они остались в его организме на последней стадии выведения. Объясняю. От зависимости качества и вида веществ, они сохраняются в теле совершенно по-разному. В вашей ситуации, у Павла Васильевича, была высокая концентрация, введённая внутривенным образом примерно неделю тому ранее. Да, у вашего отца сильное последствие тяжёлой стадии тромбоза, но это я не могла проигнорировать. Я скорее вам, Николь Павлова, посоветую не рассказывать об этом никому.
— Поймите меня правильно, пожалуйста. Я не верю, что мой отец смог бы их употребить самолично. Это невозможно, он не такой человек. — Я присела на кресло, где сидела ранее, когда пришла сюда впервые, и взялась за голову, будто заставляю свои мозги заработать. — Что мне делать? Вы вызовите полицию?
— Конечно нет, я лишь сказала, что это может в будущем привлечь к этому внимание. Я врач. Наша задача сейчас — это сделать всё возможное, чтобы пациент выбрался из сложившейся ситуации. То, что в его крови содержатся наркотические вещества, не нарушает закон. Он нарушается при их наличии. А этого не было найдено.
— Что я могу сделать?
— Смотрите, у пациентов, перенёсших серьёзную операцию, травму или инфекцию, обычно возникает воспалительная реакция, которая активирует систему свёртывания крови. У Павла Васильевича это и случилось. Его сосуды сократились и понизилось давление. Что привело к очень замедленному сердцебиению. Мы сделали, что смогли, пару часов ранее, и я прошу вас подписать документы на хирургическое вмешательство в случае, если станет хуже. Чего мы всегда стараемся не допускать.
— Хорошо… я вас поняла. Я могу его увидеть?
— Да. Там сейчас находится мой новый коллега, молоденький врач-терапевт Юрий Александрович. Он общается с мужчиной, с которым вы пришли.
Я прошла в палату под наблюдением Бабаевой, которая осматривала меня так, словно котёнок только что открывший глаза. Я действительно чувствовала себя всё хуже, и со стороны, без понятия, как выглядела. Я конкретно нервничала. И боялась увидеть отца в ужасном состоянии. Я вошла в палату, подошла к кровати, где лежит под капельницей папа, он находился в лёгком сознании, улыбнувшись, увидев меня. Рядом с ним стоял Довлатов и молодой врач, о котором мне только что рассказали. Они прекратили резко разговор, метнувшись друг с другом взглядом. Будто они знакомы друг с другом.
— Оставишь нас? — промычала сквозь зубы Макару. — Мне надо.
Без лишних слов все спокойно вышли из палаты, оставив меня с папой. Я присела на стул и взяла его за руку. Он был от чего-то счастлив. И смотрел на меня, вероятно, не понимая моего волнения.
— Не думай, что я не знаю свои анализы, девочка моя. Я здесь надолго, тебе не стоит оставаться одной дома.
— Это ты ещё не в курсе, что я дома не ночевала неделю.
— Папа, я не верю, что ты… Употреблял. — смотрю сквозь слёзы, сжав губы. — Ты выздоровеешь. И всё будет хорошо! Я уверена, что проблема куда глубже. Пожалуйста, объясни мне, что с тобой?
— О чём ты? Что употреблял? — папа недоуменно смотрит на меня. — Я не хотел тебе рассказывать о проблемах с сердцем. Я знаю, как сильно ты волнуешься за всё. Ты бы могла лишиться шанса выучиться, если начала бы прыгать вокруг меня.
— Возможно. Но я бы тогда сейчас не жалела бы о том, что не заметила твоего плохого состояния. Подожди… В каком смысле о чём я? Ты знаешь, что нашли у тебя в анализах крови?
Папа сморщил лоб и сильно нахмурился. Он взял стакан воды, стоящий на столешнице, и таблетки. Выпив их залпом, он задумался, прежде чем что-то спросить.
— Я знаю, что мне нельзя нервничать и нужно пить лекарства. А тебе что сказали врачи такого, чего не узнал я?
Сделав вид, что я сказала полнейшую глупость, я копирую его улыбку и целую руку.
Значит, папа не знает? Или его решили не уведомлять? Но рассказали мне… точнее, Карина Дмитриевна. Она упомянула мне не оповещать об этом… Да что происходит???
— Николь, пообещай мне кое-что очень важное для меня… хорошо, зайка?
— Что?
Папа облокотился об перила койки и тихо защебетал как воробей, протянув мне флешку в руку.
— Будь осторожной, хорошо? Я доверяю твоему будущему мужу и попросил его позаботиться о тебе сполна. Ты очень хорошая девочка, зайка. И очень доверчивая, прости, что такой доброй тебя воспитал. Из-за меня ты совсем не видишь, кто может быть тебе врагом. Но я сделал всё возможное, чтобы у тебя был самый сильный защитник. Макару я доверяю.
— Извини за то, что я это скажу тебе, просто чем больше ты говоришь, как ты доверяешь ему, тем сильнее моё доверие ломается…
— Что за глупости!? Я во многом убедился, какой он человек. Он встанет за тобой горой!